Чтение онлайн

— Именно поэтому ты замешкался, когда мы въезжали на стоянку? — поинтересовался я.

— Да. Увидел знамена хамула Шал-имиш. Бариш приходится местному лурашу племянником. Знал, что если не буду осторожен, то встречу его, — ответил проводник и снова настала тишина. Однако он вскоре ее развеял. — Что би ни сказал этот ишак, я не вор. Контрабандист. И не из амуль’рапи.

— Я подозревал что-то неладное, — без капли удивления ответил Дерек. — Можно было сказать об этом, когда мы нанимали тебя, Ир.

— Иданиб хотели видеть проводника из пустинного народа, я и представился таковим. Хотите повернуть обратно? Я проведу вас обратно, хотя би до мощенной дороги, чтоби ви не заблудились.

— Обратно мы не повернем, — ответил я.

— Это верно, — подтвердил Дерек. — Мне все равно кто ты и что ты не из пустынного народа. Нам нужен был человек, знающий пустыню. И раз ты вывозил отсюда товары, то ты именно такой человек. Доведешь нас до условленного места и получишь свою плату. Остальное не важно.

— Доведу, идан Дерек, как и било условлено.

Мы продвигались все дальше в глубины Маха-бра-Хан. Холодная ночь пути сменялась жаркой солнечной стоянкой. Вода уходила быстро, чего нельзя было сказать о еде, но и ее запасы скуднели. Через четыре ночных перехода от Элак’рам Ир привел нас к следующей стоянке, согласно карте Аш’фазима она носила имя Ри’шалим. Это стойбище пустовало и в нем мы лишь пополнили запасы воды, невзирая на строгие правила амуль’рапи по отношению к оазисам.

— Что там такое, на юге? — завел Дерек одной ночью разговор. Днем было так жарко, что и двигаться не хотелось, что говорить о том, чтобы языками чесать. — Слышал, что туда никто и не суется. Да и ты, Ир, говорил, что амуль’рапи не ходят дальше Ларшим’фази.

— Если слишали что-то, то знаете о том, что те места прокляти. Коварние джинни обитают в тех местах. Они готови убить любого, кто придет на их земли. А уж про мертвецов, я и говорить не хочу, идан. Говорят, что тех, кого изгоняют на юг живим не возвращается, зато его останки вечно не могут упокоиться.

— Ты сам видел таких мертвецов? — поинтересовался Дерек.

— Не буду утверждать, идан. Мне может и почудилось. Но помню одну ночь, когда я уезжал из Ларшим’фази, то увидел на вершине дюны в лунном свете ковыляющий, обмотанний в тряпье силуэт.

— Земли проклятые, но все же в Ларшим’фази пустынный народ ходит, — рассудил Дерек.

— Одна из их стоянок. Большая, пожалуй, самая крупная из всех. Стоит возле горной гряды. Там и много шахт. Са’афиров оттуда привозят целими обозами, — отвечал Ир.

Некоторые племена амуль’рапи жили, добывая в шахтах драгоценные са’афиры. В Хаа есть много шахт, где работают харлы, но самые богатые месторождения оказались именно в южной Маха-бра-Хан, и поэтому крупные белые камни покупались за баснословные деньги. На этом же жили и контрабандисты, которые вывозили из пустыни добытые камни и продавали их купцам в Арикании без посредников и надбавок.

— Ходят легенди, что давно, несколько сот лет назад, юг бил краем мечти. Этакие Благие земли во плоти. Зеленая трава, пальми и водная гладь. И бил там город. Подобно великому Хаасиму. Вторая жемчужина песков.

— И? Что случилось с этим краем? — не унимал любопытства Дерек.

— Великая из бед — Хусл-Бер-Данр. И край тот утонул в песках. Это всего лишь легенди, идан, но земли те прокляти, и про них забили, только в страшних сказаниях упоминают про те места.

37-ого числа в свете звезд впереди показалось двое всадников. Они стремительно спускались к нам с дюны. Ир сказал нам не останавливаться. Когда всадники спустились и остановились на таком расстоянии, что их можно было разглядеть, один из них поднял руку вверх и что-то крикнул.

Ир, также поднял руку в ответ и ответил:

— Хабиш! Ирим лира! — что с харлийского можно перевести как «Приветствуем! Идите с миром!»

Всадники двинулись вперед. Ир объяснил, что это всего лишь разведчики. И вскоре за ними с дюны стали спускаться десятки вербалов и груженых обозов. Это кочевало одно из многочисленных племен пустынного народа, по счастью, мирно настроенное. За ними по пятам оставался шлейф поднятого в воздух песка. Ир оставил нас, а сам погнал вербала к передвигающемуся племени, чтобы купить припасов. Пару обозов остановилось, и вскоре Ир вернулся с небольшим тюком съестного, за что мы поблагодарили его мешочком с оговоренной суммой раньше срока.

***

Ночь за ночью мы шли на юг. Пустыня не кончалась. Зато к виду бесконечной глади песка и дюн добавились силуэты одиноких невысоких гор и целых горных цепей, что тянулись далеко на восток. Днем 44-ого Снежной бури мы все еще двигались, хотя солнце уже давно встало и палило. Жара изматывала, по спине пот стекал ручьем. С прошлой стоянки прошло три перехода. Ир заверил нас, что к полудню мы выйдем к новой, если не взяли западнее, чем нужно. Такое решение принял Дерек. Я противился, хотел переждать до ночи, но он настоял на своем, и Иру оставалось только подчиниться.

Изматывающее солнце нависло над нами. Стояла невозможная духота, в горле пересохло. Каждый вздох отдавал болью. Дуновение прохладного ветра сейчас было желанно как никогда. Но вместо этого Ир сказал, что мы прибыли. Однако либо проводник получил солнечный удар, либо глаза обманывали меня. Впереди была только песчаная гладь, да вдали виднелось несколько дюн.

— Ви не туда глядите, идан, — ответил на мое возражение Ир. И вскоре я правда убедился, что глаза обманывали меня. То, что видел я впереди, был лишь простор под нами. Сами мы находились высоко, как мне сначала показалось на дюне, с которой теперь спускались.

А спускались мы в ущелье. Между двумя скалами, одна из которых была погребена под песком, (потому-то я ничего и не заметил), раскинулось поселение пустынного народа. Здесь было прохладно, тень создавали натянутые между скалами полотнища, присыпанные сверху песком (о чем говорило то, что полотнища прогибаются под его тяжестью) и тем самым делая неприметным это поселение сверху. Дома были выдолблены прямо в горной породе. Некоторые выступали из нее, другие же наоборот уходили вглубь, а третьи и вовсе стояли отдельно от породы. В центре поселения был обустроен обширный колодец.