Чтение онлайн

— Так куда ты нас ведешь? — расспрашивал Дерек Абазира.

— Все вам не терпеться узнать, да? — он усмехнулся. — Я представлю вас моему брату. Он состоит главним смотрителем дворца.

— Хорошие у тебя связи, — оценил Дерек.

— Да, не жалуюсь, — посмеялся Абазир. — Надеюсь, что он поможет вам. Хотя би проведет до иданар чародейки.

Дорога вывела нас в верхний город. Позади остались сотни и сотни домишек, где по улицам сновали харлы. Абазир только и успевал рассказывать нам обо всем, что мы видим по пути. Верхний город делился на четыре квартала, что были отделены друг от друга стенами. В западной части города из-за стен показывались вершины дворцов и усадьб местной знати, показывались и голубые купола Визириата — места, где заседали визири. В той же стороне была и академия натурфилософии, стояли и посольства королевства, Империи и Арикании. Мы же шли по купеческому кварталу, где обосновались зажиточные купцы и торговцы. Дома верхнего города выглядели чуть опрятней и немного богаче, чем базарные. Купола, просторные террасы, изящная лепнина на рамах, колонны. Золото и мрамор. Но все это меркло по сравнению с дворцом султана.

Белокаменная громада его одиноко высилась на острове посреди широко оазиса. Купола и башни блестели в свете полуденного солнца, а золотые вставки отдавали бликами. По мосту, который украшали арки, мы прошли над священным оазисом, откуда брал свое начало Нелрот, и попали на площадь башен. По обе стороны от дороги ввысь тянулись закрученные башни, увенчивающиеся белым с золотым куполами. Ряд башен тянулся вплоть до парадных ворот дворца, куда мы шли. В центре площади стоял обширный фонтан. Чашу, покрытую вязью харлийских слов, выложенных золотом, поддерживали четыре коня стоящие на дыбах. В центре чаши струей била вода, которая сотней брызг, точно крона широкого дерева, опускалась обратно в водоем.

Мы приблизились к дворцу. Мраморная лестница вела к арке, внутри которой скрылись парадные ворота. Она была украшена изразцами и витиеватыми узорами из золота. По обе стороны от арки выступали высокие башни, оканчивающиеся куполами. Над аркой же был балкон, обрамленный рядом тонких колонн. У ворот было множество стражников или муст‘фази — личной гвардии султана. У всех был красный тюрбан, намотанный поверх шапки со стальным наконечником и специальная отметина в углу правого глаза в виде слезы.

— Такую слезу рисует себе каждый муст’фази в честь Бербоз-бея, что отдал свою жизнь за султана Абдулу, — рассказывал Абазир. — У него било такое родимое пятно.

Гвардейцы были суровые на вид, крепкие. Облачены были в широкополые длинные красные рубахи, поверх которых надевалась стальная кираса, у кого полная, у кого только грудная пластина и округлые наплечные пластины. В ножнах у каждого висел ятаган, а в руках держали булавы или глефы.

Абазир остановил нас у лестницы, а сам подошел к воротам и переговорил с начальником караула на харлийском. Потом начальник подозвал одного из стражей, отдал приказ и тот скрылся в боковой двери.

— Пройдемте, мои дорогие друзья, — подозвал нас Абазир. Стражи в это время отворили ворота.

Мы прошли в холл дворца. Просторный зал встретил нас. Высокие своды причудливого вида, напоминающего медовые соты, с витиеватым узором делали потолок практически недостижимым. Своды удерживались колоннами с резным узором и позолотой. Мраморный пол блестел, там, где не был устлан мягчайшими коврами с различным витиеватым узором. Свет, попадающий в зал, заставлял его сиять, точно жемчужина на солнце.

К нам вышел придворный в цветастом халате и попросил следовать за ним. Мы прошли совсем недалеко, преодолели лишь одну дверь. За ней был такой же просторный зал. Прекрасные изваяния в виде вербалов, нелротских леозиллов (родичей ариканийских аллезилов) и фламинго были тут в альковах. Высокие горшки с цветами стояли возле широких окон. Мы остановились посреди зала, когда послышался окрик, эхом разлетевшийся от узорчатых сводов.

Абазир обернулся, и лицо его приняло грозный вид. Он что-то крикнул в ответ на харлийском. Обернувшись, я увидел рослого, худощавого человека в ярко-желтом тюрбане. Красный с золотом льняной халат был опоясан бардовым кушаком, за который был заткнуты ножны с ятаганом. Смуглолицее лицо его сразу напоминало Абазира, только вытянутое, да борода была пореже и с большей проседью. Выражение лица также было грозным, однако в выразительных карих глазах читалась радость.

Абазир вышел вперед. Приближающийся человек крикнул что-то и засмеялся. Затем на лице проступила улыбка, и они соединились в братских объятиях. Абазир был ниже и толще своего брата.

— Мои дорогие друзья, позвольте представить вам моего брата, Аш’фазим-агу Идилим вир Саллу. — Тот склонил голову и приложил правую руку к сердцу. — А это, мой дорогой брат, идан Соворус Марет и идан Дерек Гиблер, — мы поклонились.

— Дорогой брат, син шакала ти этакий, даже весточку не прислал! — пожурил Аш’фазим брата. — Я места себе тут не находил! Вести с Капруни страшние приходят, послы обоих королевств обеспокоили весь дворец.

— Прости, дорогой мой брат. Я спешил довезти сюда моих дорогих друзей. Я проводил их от самых эльфийских бухт до Хаасима. Им нужно помочь.

— Да-да, мне передали, что у тебя срочное ко мне дело. Друзья моего брата — мои друзья! — отозвался Аш’фазим и снова склонил голову, приложив руку к сердцу. — Что я могу для вас сделать?

— Им нужно встретиться с иданар чародейкой, — ответил за нас Абазир. — Надеюсь, ти им поможешь, дорогой брат.

— Я би помог, брат. Но иданар Альди ван Хоссер во дворце сейчас нет. Она, как и вся свита султана, отбила в Абал-адул. Две недели уже прошло.

— Это далеко отсюда? — разочарованно спросил Дерек.

— Абал-адул или Морской сад, дальний дворец султана. Он в низине у Южного моря, что в шести днях отсюда.

— Этого-то я и боялся, — вздохнул я.

— Может послать ей весть? Ви, идан Марет верно знакомий иданар Альди? — поинтересовался Аш’фазим.

— Да, она училась у меня… Но посылать не стоит. Мы не хотели задерживаться в Хаасиме больше двух дней.

— Прошу простить меня за столь печальние вести, — он сложил руки в молитве и что-то прошептал. — Могу я поинтересоваться, что за дела у вас к нашей иданар чародейке?

Я хотел было ответить на вопрос, но от новости о том, что Альды в столице нет, и чтобы она тут оказалась нужно, как минимум две недели, думы объяли меня. Нужно было думать, как двигаться дальше.

— Великую пустиню?! — этот окрик привел меня в чувства. Вскрик издал Аш’фазим. Дерек или Абазир рассказали о цели нашего путешествия. — И ти, дорогой брат, не отговорил их от этого самоубийства? Хороший же ти друг им после этого…

— Я питался, брат, питался, — вздохнул Абазир. — Да только без толку.

— О, дух-отец, даруй им понимания! — взмолился Аш’фазим.

— Не думай, брат, что они не справятся. Чую я что-то такое в них… Да и видел с каким рвением они защищали караван, когда на нас напали алезилли. Идан Дерек и вовсе, пусть по глупости, но бросился спасать савра от инквизитора. Не думаю, что кто-то, кого я знаю, сделал би так же.

— Не хочу обидеть идана Дерека, но скорее встреча с инквизитором говорит только о его безрассудности, — ответил брат.

— Возражений не имею, — отсмеялся Дерек. — Просто ужасно было видеть, как средь бела дня убивают прохожего и не разбойник, а представитель власти. Да только безрассудный я или человек чести, как я и рассказал, нам нужно в Маха-бра-Хан.