Чтение онлайн

Тишина. Мертвенно бледная, безжизненная рука Адды рухнула на кровать. Жизнь покинула ее. Дерек поддался истерике. Обнял мать и стал рыдать. Я пытался отвести его от Адды, но он, вцепившись в нее, никуда не хотел отходить и что-то говорил, что именно было не разобрать или я уже не помню, что он говорил.

Ранним утром я вынес безжизненное тело Адды из коллегии. Еще было темно. Утренняя прохлада казалась теплее, выглядывавшей из-под покрывала тощей руки. Я отнес ее к кладбищу. У свежевырытой ямы, которую я сделал, как только смог успокоить Дерека, меня ждал проповедник. В серой рясе, с такой же серой бородой, что выглядывала из под капюшона, он стоял и молился, сложив костлявые трясущиеся руки в соответствующем жесте.

Все было сделано, как подобает обряд погребения: Адда была оплакана и положена в землю. Когда проповедник ушел и оставил меня одного около свежего могильного холма, я покрутил над могилой рукой и из камней, разбросанных везде, создал надгробие с красовавшейся там надписью: «Адда Гиблер» и изображением розы. Я вставил его в промерзшую землю. Постоял над могилкой несколько минут и ушел.

В коллегии была объявлена тризна. Все поминали Адду. Многие в коллегии знали ее, как добрую, стремящуюся помочь всем, женщину.

Эти события не могли не отразиться на Дереке. В тот день в нем что-то сломалось. Когда закончилась тризна и прошло какое-то время, его не веселило ничего: улыбка-то на лице была, но вот в душе… Это же отразилось и на магии. Он не мог сконцентрироваться. Любое заклинание выходило плохо, а вскоре и вовсе перестало получаться. Я освободил его от занятий, как в коллегии, так и с капитаном. Дал ему время оправиться. Но даже после этого у него ничего не получалось.

Тогда я стал заниматься с ним лично. Мы часами медитировали на вершине здания коллегии под сильным ветром, дующим с гор и с моря. Я водил его к месту силы, что находилось у вершины кряжа Северных гор. Там была обустроена каменная площадка, с которой открывался удивительный вид на бушующее море и плавающие в нем ледники.

Мы оттачивали технику и стойки, повторяли магические формулы. Но как только дело доходило до практического применения все рушилось.

В 325 году скончался князь Магнус II. Его похоронили в фамильном склепе за княжеским чертогом. Его место занял сын, который приехал в Колдрамм годом ранее. Все старосты шахтерских деревень княжества приехали на поклон новому правителю. Я тоже отправился предстать перед новым князем.

Чертог был полон: старосты и стражники сидели за столами набитыми яствами и проводили тризну. Темный зал все также освещал очаг посредине и несколько факелов. Князь Торбьёрн сидел на троне, голова лежала на сложенной в кулак ладони, на пальцах которой поблескивали перстни, а рука опиралась на подлокотник. Молодое лицо, ястребиные глаза, кривой нос, рыжие волосы. Магнусовская порода проглядывалась в нем.

Завидев меня, он встал и развел руки в разные стороны то ли пытаясь обнять меня, то ли просто обрадовавшись моему появлению.

— Архимаг Соворус Марет! — заговорил он звонким голосом. — Я рад вашему появлению!

— Князь! — произнес я и поклонился. Когда выпрямился, продолжил. — Я соболезную вашей утере. Я явился для почтения вас, князь.

Он смолчал. Присел на трон и только потом вновь заговорил.

— А говорят, что маги являются только для предвещания беды. Но не будем о суевериях. Присаживайтесь, архимаг, помянем моего отца, — он встал и протянул руку за кубком с вином, о чем свидетельствовал соответствующий терпкий запах. — Вечная память великому князю Магнусу! — крикнул он и поднял кубок над собой.

Старосты и солдаты в голос рявкнули тоже самое, и выхлебнули из кубков. Торбьёрн присел на трон и взглянул на меня.

— Я почту это за честь, князь! — ответил я и вновь поклонился. — Но вынужден отказаться.

— Понимаю… не буду настаивать. У вас множество дел, — говорил он. Я кивал в ответ.

Вновь поклонившись, я собирался покинуть чертог, но князь остановил меня.

— Архимаг, постойте! Я знаю, что мой отец относился к коллегии… в общем недолюбливал магов. Мне не хотелось бы находиться с вами в ссоре и рушить связь с коллегией, благодаря которой мы существуем, — говорил князь. — Я могу надеется на мирное сосуществование?

— Можете, князь!

— Тогда я и от вас, архимаг, потребую того же, — сказал Торбьёрн и сверкнул своими глазами.

***

Время шло. Все больше ходило слухов о драконах, о надвигающейся войне с эльфами. В народе слухов рождалось больше, чем событий происходивших на самом деле.

Душевная хандра так и не покидала Дерека. Мы тренировались денно и нощно. В нем понемногу просыпалась надежда. Помню после усердной тренировки у него, наконец, получилось кинуть огненный шар. Тогда он, как и я обрадовались.

— Вот и плоды усердных тренировок, — сказал я и вгляделся вниз с площадки места силы. Веяло рассветом. Ночная мгла и прохлада потихоньку уходили.

— Значит, все-таки я могу! — радостно сказал Дерек, и повторил свой успех еще больше обрадовавшись этому.

— Не зазнавайся! — строго сказал я. — Тебе нужно восстановиться. Тогда будут не только огненные шары из рук.

— Хорошо, Совор, — ответил он и поник головой.

Я сразу мысленно себя удушил за сильную строгость и, пытаясь как-то загладить это, спросил:

— Ты не голоден? Я ужасно! С самой вечерней трапезы ничего в рот не клал. От голодных тренировок пользы не будет, — я рассмеялся.

Дерек угрюмо кивнул, подтвердив мои слова, а затем, посмотрев на меня, также рассмеялся.

— Пойдем! Нас уж, наверное, обыскались, — я подхватил сумку, валяющуюся на заснеженной площадке возле большого валуна с рунами.

Дерек взял свою и, накинув ее на плечо, пошел к тропе, ведущей в Колдрамм. Я направился за ним.

Наступало утро нового дня 327-ого года IV века.

В Колдрамм мы спустились уже, когда солнце полностью взошло. Крестьяне кормили кур в своих дворах, завсегдатае выползали из таверны. И только стража выполняла свой доблестный долг по охране самого далекого города в мире. Во дворе коллегии уже мелькали учителя с учениками. Занятия велись полным ходом. Я боялся, что мы опоздали к утренней трапезе.

Пройдясь по двору коллегии, и попутно поздоровавшись со всеми учителями, что встретились нам на пути, мы спешно направились в трапезную, из которой шел манящий аромат чего-то съестного. Подоспели мы к окончанию трапезы. В большом зале столовой в здании коллегии стояло три длинных деревянных стола, за которыми располагались как ученики, так и преподаватели. На каменных стенах висели выцветшие гобелены.

К счастью, Эолина приберегла для нас порции завтрака. Обычная трапеза в коллегии не представляла собой ничего сверхъестественного: самая простая каша или похлебка с мясом, обычный травяной настой или мед, гречишный хлеб. Я и Дерек приступили к завтраку, не теряя ни секунды времени. Только затем Эолина, все время наблюдающая за нами, начала говорить.

— Я боялась, что что-то случилось… Вы ушли, никого не предупредив. Долго ли вы пробыли у места силы? — спрашивала она, сияя своими глазами.