Чтение онлайн

Не сразу Иверий поднялся с колен, но как только он осмелел, продолжил:

— Милостивый государь, от имени всех своих односельчан прошу оказать помощь. Разбойники посевы наши пожгли, село ограбили, а поместник даже слухом не ведет. Только требует сдать посев. А в то, что его нет — верить не хочет. Помоги, милостивый государь, — с некоторой дрожью в голосе говорил проситель.

— Почему же не обратились за помощью к дуксу, не пошли к графу? Граф Авильский славится своей справедливостью, — легко и на равных общался Дэймон с головой.

— Так, милостивый государь, веры в них нет, — осмелев полностью, ответил голова, что вызвало шепотки у знати.

— Веры, говоришь, нет? — непонятным тоном спросил император, так что даже отсюда было видно, как затрясся голова. — Ахах, — засмеялся Дэймон и все стали потихоньку изображать смех, — да, правильно говоришь. Засиделись-то в замках на перинах, — он успокоился и продолжил. — То, что поместник о разбойниках во владении не ведает, разберемся. А к вам будет отправлен чин с проверкой. Если докажет, что разбойники сожгли, тогда отменит вам граф оброк до следующих посевов, ежели узнает, что вы сожгли, в казематы упрячу! — он помолчал. — До выяснения обстоятельств велю выдать голове постановление о выделении из местных запасов на селение необходимое количество зерна, — объявил он и махнул писарям, что все это время сидели за небольшим столиком слева от тронного помоста.

Те спустя некоторое время передали императору бумагу, тот развернул ее, прочитал, и, свернув, протянул обратно писарю, тот скрепил бумагу печатью и передал ее голове.

— О, государь император, от всего селения благодарю тебя. Да славны будут дни великого государя! — радостно заверещал голова и сделал земной поклон, после чего удалился.

Тем временем к помосту из толпы вышел Клавдий. Он попытался пройти к императору, но гвардейцы, стоящие возле дверей в кабинет, откуда Дэймон вышел, пригрозили ему бердышами. Все обернулись на него, но император жестом велел пропустить шпиона. Клавдий подбежал к трону и встал позади. Он стал шептать что-то императору, тот же его внимательно слушал. На каком-то моменте он стал глядеть в нашу сторону. После Клавдий вновь скрылся в толпе. Дэймон же дал знак герольду продолжать.

Два часа проходил прием. Из разных мест Драгонгарда приходили просители, и все их просьбы были выполнены. Для двора это, может быть, было некоторое представление, скучное, ведь к третьему просителю половина придворных дам валилась от дремоты, но император с интересом слушал каждого, будь то крестьянин, горожанин или человек высшего света; вступал с просителем в диалог, и в конечном итоге решал возникшую у просителя проблему.

Когда прием закончился, знать начала потихоньку расходиться. Некоторые из них перед этим успевали вступить в беседу с императором. Сразу же императора настигли чиновники, министры и генералы. Мы не спешили, хотя Дереку уже надоело просто стоять. Но император быстро прервался: всех разогнал и поспешно удалился в кабинет. Спустя несколько минут один из гвардейцев, что охраняли кабинет, подошел к нам и передал, что император желает нас видеть. Мы пошли за гвардейцем, который провел нас к кабинету и затворил за нами дверь, когда мы вошли.

Император стоял к нам спиной, смотрел в окна. Просторный кабинет был обставлен резной деревянной мебелью. Было и много больших шкафов полных книг, чьи корешки виднеилсь из-за стеклянных дверец. В центре стоял круглый столик с вазой полной свежих цветов, а вокруг несколько кресел. Немного левее от входа находился камин, откуда доносилось потрескивание поленьев. Напротив него стоял стол, на котором аккуратными стопочками сложены бумаги, возле чернильницы лежало несколько с белым оперением перьев. Рядом со столом, на подставке, красовалась Драконья корона, с зубцами из драконьей кости и с инкрустированным в ее середину сияющим са’афиром, — символ власти императора.

Мы молчали. Император тоже, и делая вид, что в кабинете никого нет, продолжал смотреть в окно. Так продолжалось несколько минут, после чего раздался приятный голос Дэймона:

— Я рад приветствовать нового драконьего повелителя и архимага здесь, — он развернулся, и мы поклонились ему. — А я все ждал, когда же вы прибудете. И вот. Мне не верится. Всегда желал увидеть того, кем был мой великий предок, чья кровь течет в моих жилах.

Дэймон был высокого роста, с прекрасной осанкой, немного худощав. Острые черты лица придавали ему строгий вид, лоб был изрезан морщинами, а глаза его выглядели устало. На вид императору было лет шестьдесят-шестьдесят пять, хотя волосы его были черны и лишь в висках отдавали сединой. А несколько заостренные уши, что показывались из-за волос, говорили о родстве с нерами. Длинный черный камзол без рукавов, перевязанный расшитым серебряной филигранью поясом, опускался до голени, а под ним был красный кафтан, из-под рукавов которого выступали белые манжеты рубахи. На шее блестела золотая императорская цепь с медальоном, на котором был изображен дракон.

— Я не имел чести узнать твоего имени, драконий повелитель, — произнес Дэймон, сразу после того как мы поклонились.

— Дерек, ваше величество. Дерек Гиблер, сын Адды и Мирона Гиблеров, — ответил он.

— Хм… — задумался император и, сложив руки за спиной, прихрамывая на правую ногу, пошел к столу. — Адда? Адда… — наступило молчание. Дэймон глянул на стену, а затем присел в кресло за столом.

Над столом в золоченых рамах висели портреты Дэймона II и Елизаветы — отца и матери императора, Катрины — жены императора, что умерла при родах, и его единственной дочери и наследницы — Аннеты, не дожившей и до шести лет.

— Вы желали видеть меня, ваше величество, — заговорил Дерек, развеяв тишину. — Зачем, позвольте узнать?

— Когда я узнал от магистров, что повелитель вновь появился, я поднял на уши всех дабы защитить младенца. К сожалению, тебя еще предстояло найти. Когда же моя разведка практически нашла тебя, на пути ей встретился маг, — Дэймон усмехнулся, — да… кто же мог знать, что Соворус Марет первым найдет тебя. И я должен признаться рад этому. Кто как ни он, смог скрыть тебя от всего мира на несколько лет. Ты спрашиваешь, зачем я желал тебя видеть? Я лично хотел познакомиться с тобой. А в свете недавних событий еще и поблагодарить за перемирие в Сивильнорде.

— Если намерения Соворуса мне ясны, — начал Дерек, — то позвольте узнать, ваше величество, от чего же нужно было защищать меня вам?

Сказанное Дереком несколько смутило императора. Лицо Дэймона нахмурилось и даже немного побагровело.

— Много кто в Империи и не только желал, чтобы повелитель был их служителем. Некоторые даже хотели твоей смерти. Я же хотел защитить тебя любой ценой ото всех. Ты не должен был попасть не в те руки!

— Или чтобы я помог бороться против «не тех рук». Я прав?

— Не дерзи мне! — крикнул Дэймон и вскочил со стула. Затем он вышел из-за стола и начал ходить по кабинету из стороны в сторону. И только когда его взгляд упал на портреты, висящие на стене, он остановился и тихо заговорил:

— Да… я хотел, чтобы ты помог Империи, а не талкам. И не смейте так на меня смотреть! Я делал все ради блага страны. Поймите, узрите картину в целом! Некоторые до сих пор не простили мне мое вмешательство в традиции сивильцев, (из-за чего на меня взъелись оппозиционеры). А я не мог поступить иначе: нас ждала война, если бы талков не удовлетворил выбор сивильского короля, а к ней мы не готовы. В итоге: гражданская война в провинции — именно этого хотели талки. Обхитрил меня, как простака. Поэтому я больше не намерен плясать под свирель талка в юбке! — не теряя строгости, рассказывал Дэймон, назвав Гилгара «талком в юбке».

— Так знайте же, ваше величество, что я не намерен принимать сторону в вашем конфликте, — ответил ему Дерек.

— Значит, уговоры о помощи Империи не помогут? (Дерек отрицательно покачал головой). Да, кончено, этого следовало ожидать от ученика архимага.

— Вы, ваше величество, как и многие вокруг, забываете о самой главной проблеме. И это не война в Сивиле, и даже не вмешательство талков. Это драконы, которые возвращаются! — говорил Дерек, размахивая руками. — Уже два города в Сивиле чуть не пало из-за того, что никого не заботила угроза драконов. Про то, сколько человек погибло, я молчу, ибо это неисчислимые жертвы. И моя цель это помешать возвращения гнета этих тварей!