Чтение онлайн

– Властелин не так ужасен. Если верно служишь - жизнь не так уж и плоха. Благодаря ему я могу играть.
– Ясный взгляд обвел виолончель.
– Ты же уже знаешь, что я из самых низов. Я и не мечтал о таком будущем. Я хотел стать хотя бы подмастерьем плотника. И то - эти мысли казались мне чересчур смелыми.
– Гидо смотрел на стену и улыбался, будто видел там картины прошлого.
– А теперь у меня есть любимое дело и время на него. Мне не надо горбатиться в мастерской или батрачить в поле. Раз в неделю я ем мясо. Раз в лето мне шьют новое платье.

– А я вот с детства, лет с десяти, думал, что мне уготована великая роль. Да что там я - так многие считали.

– Наверное, тяжело не оправдать ожиданий?

– Я сделал все, что мог. Сыграешь что-нибудь?

– Что пожелаешь?

– Что-нибудь веселое.

– Есть у меня хороший танец. Народный, из Ширихага. В ре-мажоре.

– Давай. А я займусь делом. Знаешь, никогда не оживлял под музыку.

Старик играл, и мертвецы поднимались. Слезали со стола и выстраивались шеренгой. Смычок неуследимо бегал и скакал, чудилось, серебряные иголки бьются о стены. Любой живой пустился бы в пляс под звуки неудержимого танца, но мертвые лишь стояли истуканами.

10

Человек в центре Сорочьего зала отбрасывал тень на две шахматных клетки. Сагдар явился не по первому зову - те три лафортийки оказались милы и даже более. Он отослал к властелину мальчишку - сообщить, что отравился накануне куропаткой, теперь прочищает желудок и прибудет только через час. Конечно, Дараган догадается, но воевода его благоверного величества мог позволить себе маленькую шалость и заставить себя немного подождать.

"Вашорец" - то, что приходило в голову любому, кто видел Сагдара. Чернобородый и черноволосый, курчавый, с цепким взглядом камышовых глаз. Такими обычно и изображали вашорцев на гравюрах и росписях кувшинов.

– Наконец-то, я уж думал за тобой стражу посылать, - сказал Дараган.

Коренастый и мускулистый, Сагдар предстал перед ним в начищенной кирасе - постарался оруженосец: позаботился о господине, пока тот предавался обществу лафортиек. У груди воевода держал видавший виды шлем - исцарапанный и испещренный вмятинами, впрочем, не слишком глубокими.

– Прошу прощения, ваше сияние.
– Сагдар поклонился, не отрывая глаз от Дарагана. Воевода - один из немногих в Ишири, кто выдерживал властелинов взгляд.

– В чем дело, барон? Ты бросаешь мне вызов?
– усмехнулся Дараган.

Черно-белый камзол с вышитыми сороками стройнил властелина.

– И в мыслях нет такого, ваше сияние. Если мне даже приснится, что я пошел против вас, - я первый же вам об этом сообщу.

– Прослежусь сейчас. Если бы ты не был моим воеводой, я бы тебя давно кастрировал.

– Я все готов отдать ради вас.

– От этого уж избавь. Рассказывай давай, вы все сделали?

– Как вы велели.

– Говори в подробностях. Так же, как ты талдычишь о своих бордельных похождениях.

– Да я ни разу не был в борделе!
– воскликнул Сагдар.
– Я только со знатными дамами.

– Не суть. Мне нужно все знать в деталях.

– Я взял у Эр-Вейна лазучара, и тот следил за каретой до самого Салира. Она широченная, еле ползла, вязла все время у этого салирского слуги. Мой человек измучился за ней плестись, а ведь я еще и коня ему доброго дал, Мор-Галиша.
– Сагдар развел руки и закатил глаза.
– Этот конь не привык передвигаться со скоростью крестьянской кобылы, везущей на ярмарку головки сыра.

– Салирец ничего не заподозрил?

– Да не, какой там. Он был занят откапыванием колес и проклинал на всю округу наши дороги. А однажды, он застрял на полдня, и лазучар оказался вынужден проторчать в таверне возле того места. Почти бочонок эля пригубил.

– А дальше? Когда слуга въехал в пределы Салира?

– Ну, там побыстрее пошло. Их дороги приспособлены для таких карет. Добрался он туда на тринадцатый день, а в замок Карьмина - на пятнадцатый. Наш лазучар сопровождал его до самых ворот.

Дараган облизал губы.

– Хорошо. А остальное? Вы стягиваете войска?

– Делаем все, что вы повелели.

– Сколько уже?

– Три тысячи возле границ Салира, спрятаны в лесах и селах, под видом крестьян. Начали их собирать, как только салирец покинул сады предместий. Едва он предъявил дозволу на Печальном мосту, я приказал стягивать войска.

– Карьмин сейчас соберет все силы на сбор бремени. Его солдаты будут заняты принуждением крестьян платить подати. Часть сложит мечи и отправится в рудники добывать золото. Они сказали, что у них не хватает там мужей, и работают почти мальчишки. Не торопитесь, пусть его войско рассеется по стране, а на границе останутся только дозорные.

– Мы не торопимся, делаем все осторожно. На границу прибывает всего несколько сотен наших солдат в день.

– Сколько самое большее мы можем собрать людей, чтобы салирцы ни о чем не догадались?

– Тысяч пять.

– Хорошо. Стяните на границы пять тысяч, а еще столько же поставьте второй волной в дне пути рысью от Салира.

– Ваше сияние.

Дараган почесал подбородок.

– И еще. Простой салирский люд должен знать, что все его беды от злонамеренности их некнязя. От того, что он отказался оставить свою дочь у нас и выдать ее за моего сына, наследника Сафарраша и всей Ишири. Карьмин посчитал это великим позором для своего рода и Салира.

Сагдар ухмыльнулся.

– В деревнях убивайте всех мужей, способных носить оружие, - приказал Дараган.
– Их женам и детям говорите, что во всем виноват их некнязь Карьмин. Его богомерзкая гордыня.

– Да, ваше сияние. Думаю, все будет кончено за месяц.

– Не торопитесь захватить Ветреный замок. Продвигайтесь медленно, жгите и убивайте. И все это из-за Карьмина. Пусть салирцы возненавидят его и всю его семью.

– Уж постараемся. Я покажу пример своим солдатам.

– Ты на север не поедешь. Ты нужен мне здесь. На всякий случай. Вдруг какой-нибудь глупец заключит союз с Салиром и вторгнется на мою землю. Да и мятежники бунтуют все сильнее. Уже сотни солдат я на них вынужден отвлекать.

– Но вы сильнее всех. Тут любой воевода справится. Я хотел бы лично карать Салир.

– Ты не поедешь, барон. Войско на север поведет Дираиш.

– Но я хочу наказать Салир. В компенсацию можно тогда я накажу ее?

– Кого ее?
– не понял Дараган.

– Дочку Карьмина.

– А не мелковата тебе?

– Сойдет.

– У меня на нее другие планы.

– А, если вы хотите ее сами, - развел руки Сагдар, - мне остается лишь повиноваться. Вы - мой повелитель.

– Я хочу превратить ее в Кед-Феррешем. В назидание всем некнязьям и мятежникам.