Чтение онлайн

Властелин отправился к страждущим явления его сияния. Одну из зал он постарался миновать побыстрее: во время осады в замке ютились тысячи солдат, отхожих мест не хватало. Дерьмо здесь уже соскребли, но запах все никак не выводился. Поправив корону, Элден вышел на балкон.

Под склонами Лысого холма, казалось, собрались все жители нижнего града, вернее, того, что от него осталось. Деревянные дома выгорели, теперь от замка Первого После и до излучин Аруши тянулись наспех сложенные жилища из неподогнанных досок, укрытых дырявым тряпьем. Подобные постройки, разве что поменьше, Элден с друзьями громоздил в детстве, просто сваливая в кучу ветки, а затем кое-как закрепляя и обвешивая драными полотенцами. Высившиеся островками каменные дома почернели и зияли дырами: на стенах - сажа, а двери и ставни выгорели. За Арушей от садов предместий остались черные колья, а среди них - мавзолеи усадеб. Все это зрелище более походило не на столицу княжества и всей Ишири, а на временный лагерь, разбитый среди тысячелетних руин некогда великого города.

– Ваш властелин приветствует вас!
– Элден поднял руку. Толпа ответила гулом покорности. Она тоже словно обгорела - серо-черно-бурая масса в дырявых, истлевших лохмотьях.
– Знайте: я не Дараган. Я хочу принести вам процветание. Мы пойдем к свету!

Толпа стала на колени и принялась бить поклоны.

"А ведь совсем недавно бросали в презренного вештака камни".
– В мыслях Элдена смешались оттенки жалости к глупцам и намерения вырвать их из косности и невежества.

– Пойдем к свету!

Чернильная лента Аруши на горизонте сходилась с пеленой, низкой и вызывающей слезотечение. Властелин достал шелковый платок и вытер глаза, повелителю вновь нездоровилось.

– К свету!

Элден вещал довольно долго, просыпалось не менее семи песков. Толпа не вставала с колен и окончание каждой фразы блистательного властелина отмечала челобитьем. Упорным и непоколебимым, лишь бы им не прогневать его сияние.

Интересно, а они вообще слушали, что Элден им говорил?!

На сегодня он покончил с княжескими заботами. Теперь можно принять цветочную ванну, а затем утонуть в бушующем океане. М-м-м... Эми.

– Эл-де-не!

39

Дожди лили целую неделю, стихая лишь ненадолго в послеобеденное время, пору сладкого сна достопочтенных господ и баронов, как неизменно веками повторяли в этих местах. Первые три дня народ провел в радостном возбуждении: вода сулила хорошие урожаи. Однако затем счастье сменилось тревогой, а прославляющие Чудотворца песни горькими мольбами. Ожидание грядущего потопа и голода заставило взывать к Нему даже тех, кто позабыл о Нем много лет назад и, казалось, навсегда. Последующие четыре дня и простолюдины, и знать воздавали честь и жертвы во славу Заступника. Но не услышал Он их мольбы - вечером седьмого дня дождь не прекратился, и над княжеским замком не прорезалась радуга. В тавернах и на рынках по всей стране говорили, виной всему то, что в том замке сидит богомерзкий властелин Элден и его шлюха Эми.

– Почему они так считают?
– спросила у Шрая Ками. В каждой харчевне, где бы мятежники не перекусили, в каждом постоялом дворе, где бы не переночевали, хулили нового властелина и воспевали старого.
– Ты же говорил, Элден - хороший человек. И чего они так славят Дарагана, он же был чудовищем, а этих крестьян только обирал и вешал...

– Откуда им знать, каков на самом деле Элден?
– Шрай напрягся. Пересекающий лицо шрам вот-вот порвется.
– Нет, они-то, ясное дело, думают, что знают все на свете. Но все их знания - суть измышления, вложенные простачкам в головы. Им кажется, что у них есть право на какую-то коллективную истину. Если Эгмунт-мясник так сказал, Мириль с южного базара повторила, Авой-дубильщик подтвердил, а разливающий в корчме пиво Никимар подытожил, - стало быть, все так и есть. Раз все их окружение, низы и крестьяне, так считают - значит, правда. Им невдомек, что, во-первых, - это само по себе неверно, а, во-вторых, Никимар запросто может оказаться вовсе не только разносчиком чесночных гренок, но и человеком властелина, лазучаром. Они - искусные актеры и могут летами отыгрывать роль. Так что у Дарагана повсюду есть свои люди. Я даже в своем отряде долгое время в некоторых сомневался, но потом их всех убили в боях. Наверное, не были лазучарами. Хотя, кто знает...

– С Дараганом же кончено.

– А с ними - нет. Потому что они не личность, а явление. До сих пор славят Дарагана, хотя, по сути, не о его доброй памяти пекутся, а очерняют таким образом Элдена. Помните, какой замечательный был Дараган, а? Да-а, благопристойный и богоизбранный властелин. Не то, что нынче. Кому-то выгодно сперва сотворить из Элдена тирана, а затем скинуть его, чтобы все приветствовали освободителя. Тогда новый властелин сразу же, с первого дня, будет любим и почитаем. Добрый начальный расклад, не так ли?

– Я знаю, каким был Дараган. И они должны знать - помнишь, мы ехали по тракту, а вдоль него качались висельники.

– Истина ведома лишь семьям казненных. Остальным прекрасно известно, что тех направляло зло и гнусные намерения, таблички с рисунками о том и говорят. Думаю, жены и дети повешенных тоже уже сомневаются, действительно ли их мужей и отцов убили всего лишь за неуместное слово, за неловкое попадание под горячую руку. Да, все-таки они были подлыми преступниками, поганью рода человеческого. Правильно, что их повесили. Как хорошо, что Дараган столь зоркий и проницательный!

– Да ну, не может так быть!

Шрай только улыбнулся.

В некоторых вещах крестьянам все же стоило порой доверять. Это касается явлений, что они видели собственными глазами. И то - только в тех случаях, когда не одной парой, к тому же в подобных ситуациях обычно совсем не ясной. Колиму, утверждающему, что в болотах завелась кикимора, Мурину, божившемуся, что к нему спустился ангел Чудотворца, Бабите с ее зеленокудрой русалкой из дождевой бочки верить не следовало. Вот если свидетелей много - как у озарения воздуха семиугольным знамением в битве при мысе Ринохнурим, как у пролета громоптицы над горами Ариноль, как у лика Его посланника, на мгновение воплощенного в пелене, - о достоверности этих событий спорят лишь глупцы. То же касается и святого ветра Занизмади, начертавшего в дюнах Саррашвейша письмена, полные благовести, мантикор, уносящих в свои пещеры барашков; джиннов, живущих в катакомбах вештакских храмов, фениксов, покатавших на спинах и чудесной милостью не опаливших тридцать девять детей из местечка Артамханабар. Все эти события наблюдали сотни человек. И еще больше было свидетелей у султанов дыма, высившихся над сожженным мятежниками хранилищем сумрачной стали.

Ками решила, что теперь Шрай уж точно отдаст ее в крестьянскую семью. Кому нужна мятежница, способная убивать только кукол? Однако командующий, напротив, даже стал к ней как-то добрее, сегодня вот с утра улыбнулся и потрепал по щеке.

На вылазки Ками более не брали, без нее расправлялись с часовыми и сумели спалить еще три хранилища. А вот с четвертым вышла осечка. Оно тоже сгорело, но перед этим завязался долгий бой, к которому мятежники не готовились. Их тактикой, единственно правильной, всегда был молниеносный укус и отступление. Здесь же охрана оказалась многочисленной, слишком поздно они узрели арбалеты в узких проемах башенок, победить удалось разве что благодаря кривоглазию орденских послушников. Но за успех пришлось заплатить.

Эшвана закопали в поле, шагах в ста от леса. Мятежники вернулись в лагерь помянуть ширихагца, а Ками так и осталась сидеть в траве. Она придет к остальным попозже, тут недалеко.

Она считала его другом, и Эшван всегда был к ней ласков. И он не боялся стрелять по врагам, может, потому и погиб. Пошел вместо нее, а так бы умерла она. Или нет, она же меньше, в Ками могли бы и не попасть. Они вот тоже, не боятся убивать. Хоть всем послушникам там по двенадцать-шестнадцать лет. Самые младшие всего где-то на три лета старше нее. Стоило ей все-таки выстрелить... Раз они так делают, почему она не должна? А если тот мальчик никого не убивал и вообще не бывал в бою? Да, наверняка третий раз в жизни взял в руки меч. Или нет?

Ками вздохнула и оглядела поле до горизонта. Самая пора - желтые, красные, фиолетовые островки тянулись к пелене, сменяя и перемешиваясь друг с другом. Названий некоторых оттенков Ками даже и не знала, скорее всего, их и не существовало. Зачем придумывать им имена, все равно людям некогда ими любоваться... Ками хотелось заплакать, но слезы не текли. Странно, обычно с ней всегда наоборот.

Они все сражаются и убивают. И орденцы, и сороки, и ее салирцы, и мятежники. Надо было и ей вместе со всеми, но куда это приведет? Может, она правильно сделала? Нет, что вообще решают поступки глупой девочки... Ками сосала травинку в бесконечном поле и не знала ответов на свои вопросы. И чем больше она размышляла, тем сильнее уверялась, что на ее вопросы никто и не ответит. А в конце она пришла к выводу, что ответов на них - нет.