Чтение онлайн

– Он вскочил… – ответила дорого одетая дама.

– Он ничего не сказал, только захрипел и упал, – добавил другой посетитель.

– Но сначала, – сказал пожилой мужчина в черном костюме, – я видел, как молодая женщина уронила его чашку и предложила заменить своей.

– А где эта молодая женщина?

? Оказалось, что никто не видел куда и в какой момент исчезла дама. Ситуация становилась подозрительной.

? – Кто он? Кто его знает?

? Официант шагнул вперед:

– Это падре Грегорио Бартоломени из монастыря Сан Джованни и Паоло. Я его немного знаю, потому что он постоянный клиент, приходит сюда пару раз в неделю. Надо уведомить приора монастыря.

? Старший стражник прекрасно знал, что в Венеции правосудие Светлейшей имеет приоритет над каноническим правом, как минимум в отношении таких преступлений.

? – Всем оставаться на местах. Горе тому, кто попытается уйти. Никому не входить и не выходить. Это дело Повелителя ночи.

?***

Когда Повелитель ночи в сопровождении стражей вошел в кафе, он чуть не расхохотался. Посетители и официанты стояли прижавшись к стенам, словно застывшие статуи.

Увидев фигуру в черном плаще и маске они попытались слиться со стеной, растворится, боялись смотреть не только на магистрата, но даже друг на друга.

? Не нужно быть врачом чтобы догадаться – синюшный цвет лица священника, явственный запах миндаля… падре несомненно был отравлен.

? Он не успел дать указания стражам. Распахнулась дверь и в таверну вошел человек в священническом облачении, с распятием, чашей со святой водой.

За спиной его виднелись двое монахов-доминиканцев. Человек поднял руку в благословении.

Они никогда не встречались, но знали друг о друге – самый известный магистрат и самый известный проповедник Венеции.

На проповеди отца Габриэле, настоятеля монастыря Сан Джованни и Паоло, по воскресеньям собирались толпы. Сейчас он кого-то смутно напомнил магистрату, впервые увидевшему вблизи знаменитого приора.

– Как вы узнали о происшествии? – Поинтересовался магистрат.

– Пути Господни неисповедимы, – пробормотал приор. – Я полагаю, нам с вами есть о чем поговорить, eccellenza. Зайдите ко мне на днях. И пусть Господь просветит вас.

– Минуточку. Вы понимаете, что я не могу отдать тело монастырю.

– Я понимаю… человеческое правосудие – ничто перед божественной справедливостью, но вы должны исполнить свой долг. Полагаю, вы подозреваете насильственную смерть.

– Это больше, чем подозрение. Но без заключения врача я не могу сказать уверенно.

– Вы знаете, что Церковь против вскрытий, поэтому и не называете при мне этого слова. Но не волнуйтесь. Кто я, чтобы мешать Повелителю ночи! Прощайте, eccellenza. – Приор перекрестил тело и удалился.

Помощники магистрата выдохнули – конфликта не случилось! И начали свою работу. Одни опрашивали посетителей и должны были отобрать всех, кто сидел близко к несчастному падре. Другие искали в кухне все, что могло сойти за яд.

Хозяин таверны метался вдоль котлов и заламывал руки:

– Вы же не думаете, я могу иметь отношение к отравлению? Разве я мог бы убить клиента прямо посреди своего заведения? Все мои работники приехали их деревни. Что они могут знать о ядах?

Магистрат не сомневался, что трактирщик не причем. Без сомнения он бы добыл у аптекарей медленно действующий яд, а не травил падре у всех на глазах. Во всяком случае тщательный обыск не дал результатов. Ничего подозрительного не нашли.

? – Это определенно яд. – Важно изрек приглашенный хирург. Завтра я проведу вскрытие.

– Яд мог быть в шоколаде?

? Хирург показал мешочек:

– Я собрал осколки с пола. Если яд был в чашке, мы это сразу установим. Спасибо алхимикам, такие опыты давно уже стали обычной рутиной.

? Трое посетителей, ближе всего сидевших к падре, не сказали ничего интересного. Все они заметили странную молодую женщину, которая уронила чашку священника и предложила ему свою. Когда инцидент был исчерпан, они отвернулись и никто не заметил куда делась женщина.

? – У вас не сложилось впечатления, что они были знакомы?

– Наоборот. Было похоже, что раньше они не встречались.

? – Я заметил эту девушку с того момента, как вошел, – сказал пожилой посетитель. Она сидела вон там. Было в ней что-то… неестественное.

? – В каком смысле?

– Она странно себя вела. Я подумал, она ждет кого-то. Долго сидела, помешивала шоколад, но не пила его. И потом… черные волосы, черная шляпа… ее лицо было скрыто, словно специально. Она могла просто надеть маску, но оделась именно так. Там, где было видно лицо, я заметил толстый слой грима. Я даже подумал, что… что это молодой человек, переодетый в женщину.

? – Ваше превосходительство! – Помощник протягивал что-то на ладони.– Смотрите, он завалился в щель в полу, я чудом заметил!

? Точно такой же медальон, что нашли у тела монахини.

– Завтра я попрошу аудиенции у дожа. Второе убийство священнослужителя за несколько дней. И теперь появилась связь – медальон. Обыщите мост и все вокруг на месте убийства Альвизе Дзанина. Конечно, такая вещь долго не пролежит, ее давно уже прибрали прохожие, но вдруг вам повезет! Связь с монахиней у Альвизе тоже есть – инициалы на шляпе, и кухарка узнала головной убор своего господина. Но прежде, чем извещать Совет Десяти я хочу переговорить с дожем.

? – Странные символы на этом медальоне…

– Я показал медальон монахини сведущим людям. Эти символы не являются ни масонскими, ни современными, ни египетскими. Они вообще ничего не означают. И это сказали мне люди, которые являются лучшими специалистами по символике.

***

Франческо Контарини, или Контарин на венецианском диалекте, девяносто пятый дож Венеции, просматривал документы, когда ему объявили о прибытии Повелителя ночи.

Дож встал, улыбаясь, навстречу родственнику.

– Светлейший князь… – почтительно поклонился магистрат.

– Забудь о титулах, дорогой Карло. Надеюсь, добрые ветра привели тебя ко мне? Мы давно не виделись, значит, тебя привело что-то важное.

– Я не хотел отнимать ваше время, светлейший князь…

– Мое время… боюсь, оно не принадлежит мне. Однажды, мой мальчик, ты убедишься в этом сам.

– О чем вы, светлейший князь?

– Об этом кабинете. Фамилия Контарин дала Венеции самое большое количество правителей, и даст еще, так что однажды ты займешь это место.