Чтение онлайн

— Буду весьма рад, — ответствовал я. — Приятно очутиться у вас здесь снова, господин мой Сарун.

— Просто Саруна будет достаточно, — возразил он. — Терпеть не могу церемоний.

«Как и твой отец», — вспомнил я и улыбнулся.

— Итак, — объявил наместник, — ты, наверное, желаешь помыться и отдохнуть с дороги? Ты ведь держишь путь из Тарвина, а это не близко.

— Я останавливался по дороге, — ответил я. — В Вайтфише, например, но вы правы — я с удовольствием соскребу с себя грязь.

Если разобраться, то благодаря заботам моей матушки я вовсе не был грязным, однако мысль о горячей ванне весьма и весьма радовала мое воображение.

— Тогда пусть так и будет. — Сарун подозвал слугу и дал Измененному наказ, чтобы мне предоставили комнату и ванну. — Вечером тебе представится возможность рассказать нам все, что ты видел на своем пути. Рекин, наверное, вернется к тому времени, и нам обоим желательно послушать, каковы настроения в деревнях.

— Как прикажете, — ответил я и вслед за слугой покинул зал.

Я улыбнулся слуге:

— Меня зовут Давиот, а тебя?

— Тал, — ответствовал он. — Приготовить вам ванну, господин Давиот?

Слуга вышел из комнаты, я остался один и какое-то время с отсутствующим лицом вращал вокруг своего запястья браслет, вспоминая слова Лана: «Ты встретишь Измененных, которые помогут тебе, если будет надо. Тогда мой подарок может оказаться очень даже полезным, Давиот. Береги его, а если кто-либо из Истинных спросит тебя, что это, отвечай, что, мол, так, безделушка».

Этот браслет казался мне своеобразным пропуском в общество, завесу над тайнами которого мне слегка приоткрыл Лан, следовательно, я полагал, что его должны узнавать все Измененные, но это, однако, оказалось не так. Я подумал, что внутренняя иерархия среди Измененных может быть еще более сложна, чем у моих соплеменников. Вероятно, Лан представлял какую-то партию или группу, о существовании которой мой слуга в Камбаре не имел ни малейшего понятия. В эту фракцию входил и Урт, так как Лан знал о нем и наша дружба сослужила мне в глазах моего морвинского слуги неплохую службу. Я принялся разглядывать браслет, сдвинув брови, чувствуя себя заинтригованным более обыкновения.

Тут явился Тал и двое глыбоподобных «быков», принесших ванну и воду. Я забыл о своих размышлениях, предавшись идиллическому наслаждению от купания.

Лежа в ванне, я услышал звон мечей и доспехов внизу, производимый вооруженными всадниками. Время от времени до меня доносились голоса, произносившие имя Рекин. Я выскочил из воды, не думая о потопе, производимом моими действиями, и, подбежав к окну, принялся пристально всматриваться в то, что происходило во дворе. А там я увидел множество спешившихся всадников, одетых в едва различимые под пропитавшей их одеяния пылью цвета Камбара. Среди них находилась и Рекин, пыль покрывала и ее лицо, и черные как вороново крыло волосы, и такое же черное кожаное облачение. Моему взгляду представились несколько неподвижных тел, я понял, что некоторые из воинов ранены. Я отошел в поисках полотенца, а когда вернулся обратно, Рекин уже не было. Я хотел не мешкая увидеть ее, потому, наскоро вытеревшись, в спешке оделся и поспешил вон из комнаты в зал.

Там, если не считать нескольких слуг, никого не было, и, когда я принялся расспрашивать о жрице-ведунье, мне сказали, что она и наместник Сарун уединились в личных покоях последнего для обсуждения каких-то приватных дел. Я рассудил, что мне вряд ли стоит беспокоить их, и потому решил подождать в зале. Через некоторое время начали появляться воины. Те, что ходили с Рекин, были отмечены печатью усталости, те же, кто оставались в замке, оказались не более разговорчивыми, чем их товарищи. Корабль Хо-раби оказался в пределах досягаемости, и Рекин бросила вдогонку за ним два эскадрона. В последовавшей затем битве пятеро солдат были убиты, а девять ранены. Победа далась нелегко, и теперь, когда пыл сражения угас, солдаты не знали, радоваться ли им одержанной победе или оплакивать погибших. Видел я заливавшихся слезами женщин, что скорбели над павшими, а также и тех, кто радовались тому, что их мужья, отцы и братья вернулись живыми с поля брани. Я опрокинул кружку эля и оказался вскоре в мрачном углу, куда мне вовсе не хотелось вторгаться.

Меня призвали в личные покои Саруна, и новости, кои я сподобился услышать там, были ничуть не лучше раскаленного металла, изливавшегося с неба на наши головы.

Побледневший наместник сидел за отцовским столом и крутил в своих руках кинжал, точно ища цель для блестящего клинка. Рекин приподнялась на стуле, все такая же пропыленная. Она казалась пораженной, ее зеленые глаза наполняло сомнение. На лицах обоих я видел обреченное выражение. Я почувствовал себя не в своей тарелке.

— День добрый, Давиот, — произнесла Рекин и горько усмехнулась так, что, казалось, пыль, набившаяся в горло, мешает ей говорить. — Если только нынче могут быть добрые дни.

Я-то ждал куда более теплого приема, а потому на мгновение почувствовал себя уязвленным.

— День добрый, Рекин, — осторожно ответил я. — Рад видеть тебя снова. Сарун сказал уже мне об Андирте, и я…

Колдунья покачала головой, прося меня не продолжать.

— Старая боль, — сказала она. Голос ее был почти спокойным, но от меня не укрылась блеснувшая в глазах Рекин горесть.

Сарун жестом предложил мне присесть, что я и сделал, чувствуя, как нарастает мое беспокойство. Не столько даже по лицам, сколько по позам, в которых сидели колдунья и наместник, догадался я о том, что новости, которые я услышу от них, не порадуют меня.

На какое-то время в комнате установилась тишина, точно ни наместник, ни колдунья не желали первыми говорить о неприятных вещах. Напряжение внутри меня росло, я внимательно вглядывался в хозяина замка и жрицу-ведунью, на лицах их я видел такое выражение, какое мне уже раньше случалось встречать у людей, которые потеряли кого-нибудь очень близкого, но еще никак не желали поверить в это. Я заерзал на стуле. Сарун издал резкий вздох и жестом показал Рекин, чтобы начинала.

Колдунья повернула ко мне свое лицо. Женщина довольно мало изменилась, только прибавилось морщинок над ее бровями да глубже легли бороздки от изгибов ноздрей до кончиков губ. Рекин отпила большой глоток эля и на мгновение закрыла глаза.

Потом, безо всякого вступления, прямо в лоб сказала:

— Великий Властелин Гаан мертв.

— Что? — Я подвинулся вперед так, что оказался на краешке стула. Гаан ведь вовсе не был стариком, он был моложе моего отца. — Как? Повелители Небес напали на Кербрин?

— Нет. — Рекин отрицательно покачала головой. — Он подхватил какую-то болезнь, совсем недавно. Никто, однако, не думал, что она серьезна. Буквально сейчас, когда я отправляла сообщение о Хо-раби, пришло известие о его смерти.

Она внезапно замолчала, точно и сама не поверила в то, что сказала мне. Никогда раньше мне не случалось видеть камбарскую колдунью столь обескураженной. Я взглянул на Саруна и на лице его прочитал тревогу. Мне не хотелось верить в то, что я услышал.

— Да. — Голос Рекин обрел свою обычную уверенность. — Четыре дня тому назад. Придворные врачеватели все, как один, оказались в тупике, они не только не знали, как лечить болезнь, поразившую Гаана, но даже не могли поставить диагноза. Они просто молча наблюдали, как Великий Властелин угасал.