Чтение онлайн

– Вы оба это давно задумали и не успокоитесь, пока не погубите нас всех. Поэтому меня не убили, меня и не должны были убить, вам нужен был кто-то, кто бы мог собрать воедино, эльфов, орков, гномов, демонов… всех… — и стравить их. И что для вас сотни тысяч убитых? Ничто! Главное — идея! Вы избрали меня своим оружием, глупую и трусливую девчонку, вы диктуете мне свою волю, а я была послушна вам. Но все кончено, ваша миссия проиграна. Это так просто.

Золото Мории, бриллианты Солеа, багровое зарево Мордора, все эти ободки, мои кольца, сверкая падали вниз. Только кольца назгулов, единственные, я почтительно положила на нагретый полуденным солнцем камень — встречаться с их хозяевами не входило в мои планы. Вот вроде и все.

Никто не понял, что произошло, когда я прижалась щекой к скале и сразу почувствовала, как отравленная игла нежно царапнула по шее. Яд могильных глубин мгновенно бросился в кровь. Смертельная усталость с током крови понеслась по венам и, вздохнув последний раз, я упала лицом вниз. Да так и осталась лежать, как брошенная кукла, которую, наигравшись, беспечные дети изломали и бросили, забыв ради других ярких игрушек. Светлейшая аранель Валинора, темный властелин Мордора, а на самом деле, все та же, маленькая обиженная эльфочка, что плачет среди груды развороченного песка — у меня болит шишка на лбу, у меня потерялся платочек. Глупое детское горе так безмерно велико, что сердечко просто не может его вместить. Мальчик, которому я поверяла свои секреты, тот самый мальчик, что тайно целовал мои измазанные в песке руки, он ещё утром обещал подарить мне весь мир и корону Лихолесья, а днем, разозлившись, разрушил мой дом. И ушел, обозвав меня на прощанье чокнутой эльфийкой. Тогда, я прокричала ему вслед.

– Я принимаю этот титул.

Он холодно пожал плечами и безразлично бросил:

– Да делай, что хочешь.

Вот я и наделала. Старалась доказать всем, что смогу быть счастливой вопреки всему. Навешала на себя множество титулов, окружила многотысячными армиями, создала государство, чтобы только забыть о главном — меня бросили. Но все, я больше не играю.

По согнутой травинке сползла пожилая улитка, поблескивая на утреннем солнце влажными рожками, она вежливо обогнула мой нос, и поспешила скрыться по своим улиточным делам. Роса капнула на щеку и слезой скатилась в душистый травяной ковер. Ромашки закачали желтеющими головками и зашептали: "Любит, не любит, любит…" Отравленная кровь пожирала последние мгновения жизни. Нет, не было сожаления, не было и страха, только одно удивление, удивление — почему, кричавший как от боли смертельного ранения, эльф прижимал к своей груди уже такое ненужное, моё безразличное тело. Удивление, что чьи то руки, закутанные в черный плащ, подхватили мою усталую голову. Я видела упавшего на колени гнома. Волшебника, что помертвелыми губами силился произнести заклинание, но ничего не получалось. Я видела, как орки, смешавшись с эльфами, бежали ко мне и безжалостно давили тоненькие стебельки лютиков, видела, как ломались султаны лисохвоста… Потом я ничего не видела — сквозь мглу, доносились лишь отрывки эльфийских заклинаний, перебиваемые рыданиями. Чувствовала холодеющие чужие слезы на щеках, последние поцелуи, и с усилием подняв руку, я помахала всем.

– Прощайте.

Смерть посмотрела на меня пустыми провалами глаз, протянула руки, ласково закутала своим покрывалом и повлекла к невозвратным воротам. К воротам, за которыми нет добра и зла, только пустота.

Холодная неприступность плотно закрытых дверей, возле порога сидит усталый грайд.

– Сегодня приема не будет. Санитарный день, — он неуклюже пытается сострить. Как там наверху, чем все кончилось?

– Мы победили.

– Поздравляю.

– Подвинься, — я, ссутулившись, тоже привалилась к воротам. И долгожданный покой, наполнил мою душу. По дороге шли погибшие воины, зияя страшными ранами, с застрявшими обломками мечей, со стрелами в сердце, некоторые несли свои отрубленные головы, руки и даже ноги, хотя, как они при этом шли, непонятно. Просто шли. Некоторые приветственно помахивали мне руками, другие отворачивались, в молчании рассаживаясь по краям дороги, они тоже уже никуда не стремились, бок о бок с недавними врагами, здесь каждый ожидал своей участи. Приметив, какая толпа повалила к воротам загробного мира, я усмехнулась, даже здесь мне опять повезло — оказалась в первых рядах.

– Пропустите! — Целая шайка инкубов-духов, попыталась пролезть без очереди.

Все промолчали, и только мне надо было выступить.

– Эй, вы здесь не одни. Мы раньше пришли.

– А мы ещё вчера занимали, — они, огрызнувшись, нагло влезли к самим воротам.

Потеряв всякое терпение, я дважды постучала ногой в дверь.

– Открывайте.

Потом ещё два раза.

– Ноги отобьешь, у них здесь непонятно, когда откроется проход, видно ждут кого-то.

Для очистки совести, я еще раз постучала и смирилась. Грайд подставив мне плечо, просто сказал.

– Ты устала Эльфарран, отдохни, когда откроют, я тебя разбужу. Я видела его в первый раз, но опустив голову, доверчиво прикрыла глаза. Пусть я его совсем не знала, но здесь, мы, как зернышки одной шишки под жесткими смолистыми кожурками, были объединены одним чувством.

– О, пусть все закончится, и тьма или свет, все равно, но только пусть кончится это ожидание.

Осколки жизни. Говорят, что перед смертью мы многое вспоминаем. Осколки жизни, как в калейдоскопе, перемешиваясь, высвечивали странные картины. Иногда пугающие, иногда смешные.

Грайд вытер мне нос своей бородой.

– Петли скрипят, давай отойдем. Сейчас эта толпа как хлынет, нас просто сметут. Не все ли равно, когда мы встретимся с вершителем судеб. Теперь спешка не имеет значения.

Сноп света, вырвался из-под ворот, народ заволновался. Мы вовремя залезли на каменные валуны, и как на острове, возвышаясь над морем человеческих страданий, могли видеть, как устремившись в раскрывающиеся двери, духи, падали вниз в бездонную пропасть. Задние подбадривая тех, кто впереди, и стремились в невозвратный мрак подземелья. Печальные орки, строем шли по неровной дороге к пещере с красноватым отблеском. С бесцветными лицами вампиры, опираясь на осиновые колья, хромали к гнезду на высоченном дереве. Грайд, пожав на удачу руку, растворился во тьме.

Высокий полуночный призрак, кивнул мне.

– Иди сюда, самый жалкий властелин из всех, которых я знал. И что прикажешь с тобой делать, наградить вечным мраком, или пожалеть и сослать на вечные работы к адским котлам? — Он откровенно издевался.

Сверху на стол привратника упала роза, мертвая белая роза. Одна из тех, что я, накалывая до крови руки, сажала в проклятую землю мордорской пустыни. Закусив губы, упорно создавала красоту, и пусть говорили, что это только ради масла, нет, не ради него, ради себя. Одурманенная кольцами, я упорно, по крупицам создавала свой мир и верила, что даже на темном троне можно быть эльфийкой. И пусть соплеменники хладнокровно отобрали у меня все добрые чувства, я сажала розы. Они забрали мое сердце, я сажала розы. От меня отказались друзья, я сажала розы. Карая днем а ночью посылая хлеб голодным детям, я каждый день шла в бой за людей, за гномов, за орков. Они проклинали меня, исподтишка готовили восстание, но я, все равно, безжалостно билась с такими же, как и я, зверями в человеческом и нечеловеческом обличье. Билась за торжество жизни. Чтобы на полях могли взойти несмелые колоски нового урожая, чтобы маленькие зеленые яблочки не опали а превратились в наливные благословенные плоды. И пусть мой облик был далеко не слишком симпатичным. Редко кто может похвастаться удачным сочетанием всех достоинств.

Роза начала розоветь, и, чем дольше я вспоминала, тем сильнее она наливалась краснотой. Её лепестки темнели и преображались от моих мыслей. И вот уже живой, трепещущий, багровый цветок лежал на листах исписанных мелким, неровным подчерком.

– Оправдана, — раздалось, откуда то сверху. И яркий свет, пролился на мрак отчаянья.

– Пшла вон! — Рявкнул призрак, — еще раз заявишься со своими соплями, вышибу.

 — Куда? — Я беспомощно оглянулась.

Он, ухватив меня за шиворот, дал такого пинка, что пропахав носом глубокую борозду, я вылетела за ворота. И словно боясь, что я опять полезу в обитель скорби, ворота тотчас захлопнулись. Я подождала немного, может все-таки откроют. Потом несколько раз пнула ногой дверь, но предупрежденные привратники, только злобно отогнали меня длинным шестом.

Страшно обиженная, я упорно продолжала сидеть под дверью, когда на меня упала тень высокого человека закутанного в плащ. От бессилья, мне хотелось сделать ему больно, и поэтому я прошипела:

– На сегодня прием окончен. Ты опоздал.

– Да, вроде, нет, — он подал мне руку, — я за тобой. Нам надо уходить.

– Ты знаешь обходной путь? Зайдем с черного хода! Пошли, — я, приняв его руку, легко поднялась. — Мне терять нечего, все равно, уже отсюда выкинули, — и обернувшись, запоздало погрозила кулаком адским воротам. — Даже каких то духов приняли, а меня… — и запнулась, не хотелось говорить первому встречному, как совсем недавно получила под зад коленкой.

Он, на счастье, совсем не обратил внимания на мои слова а, уверенно держа за руку, потащил по какому-то коридору. Пожалуй, мы даже побежали, и за нами удивленно потянулись тени неупокоенных душ, рваными полотнищами скользя по стенам. Многочисленные переходы, змеясь, выбрасывали нас в просторные залы, потом мы долго поднимались по длинной лестнице, и несколько раз перепрыгивали расщелины.

– Ты кто? — на втором часу бега, запоздало поинтересовалась я.

– Святой Низя, подойдет?

И тут до меня дошло, что мы бежим в противоположном, загробному миру направлении. Я резко затормозила.