Чтение онлайн

Ангел смерти окинул её взглядом – безумная, разъярённая, смотрящая на него едва ли не с ненавистью – истинные демоны очень не любят, когда их лишают развлечения – и даже такую, он любил её. И с большим удовольствием остался бы сейчас с ней. Но сейчас он должен был не позволить Хищнице сделать то, за что Милена потом возненавидит себя. Он открыл портал и шагнул в него, унося с собой маленькую демонессу.

В лицо дохнуло сухим колючим ветром, глазам открылась пустынная равнина, усыпанная серо-жёлтым песком. Межмирье – губительная часть пространства, вобравшая в себя осколки погибших миров. Почему Самаэль открыл портал именно сюда? Он и сам не знал. Видимо, уж очень не понравилась ему ситуация, в которой он оказался, и ангел смерти выбрал пейзаж себе под настроение.

Демон опустил глаза, посмотрев на ребёнка, испуганным зверьком сидевшего у него на руках, боясь пошевелиться. Девочка вцепилась пальцами в его одежду, и Самаэль чувствовал, как она дрожит, и как бешено колотится её сердце. И что ему теперь с ней делать?

Почувствовав его взгляд, девочка шевельнулась и боязливо подняла на него глаза, тёмные и блестящие, из-за затаившихся слёз. С самого рождения она сторонилась ангела смерти. Аккэлия чувствовала его враждебную неприязнь к ней, и хоть не знала её природы, старалась держаться подальше от Верховного демона. И теперь, впервые за всю свою жизнь, Аккэлия первая обратилась к нему.

– Что случилось с мамой? – шёпотом спросила она.

Самаэль смотрел в эти тёмные глаза, и больше всего ему хотелось спустить её с рук, оставить здесь, на этой пустоши, создать портал и уйти прочь. И больше не вспоминать о ней.

Милена бы никогда ему этого не простила. Как и того, если бы он оставил её дочь с ней. Как и себя, если бы прикоснулась к девочке, когда её разумом владеет её демон.

– Твоя мать – демон, ребёнок, – холодно ответил Самаэль. – Иногда она вспоминает об этом, как и о том, что демоны не могут любить. В том числе и своих детей.

Почему-то после этих слов он ждал слёз, а дождался лишь непонимающего взгляда:

– Мама любит меня…

Самаэль нахмурился. Девочка так просто и уверенно заявляла о любви своей матери, словно это было самое очевидное явление. Может, где-то это и было так, но не среди демонов. Почему-то ангелу смерти не понравилось это.

Аккэлия ощутила недовольство мужчины, и сжалась ещё сильнее, опустив глаза. Самаэль подумал, что теперь не услышит от неё ни слова, и это вполне его устраивало, но девочка вновь подала голос.

– Я её тоже люблю, а я ведь демон.

Это уже вызвало у ангела смерти глухое раздражение. А Аккэлия вдруг подняла голову и посмотрела мужчине в глаза.

– И вы – демон, – её голосок был совсем тих, но в тёмных глазах проглядывало упрямство. – Верховный. И вы тоже любите мою маму. По-настоящему.

Самаэль прикрыл глаза, борясь с желанием разжать руки и просто бросить этого ребёнка на каменистую землю. Маленькая демонесса поймала его на его собственных словах. Раздражение всколыхнулось с новой силой, почти обратившись в ненависть. Эта маленькая девочка, она не имела права не то, что подавать голос, а вообще рождаться, и претендовать на любовь Милены.

Самаэль сдержался, не швырнул девочку на землю, просто наклонился и поставил. А потом отошёл на несколько шагов, уже собираясь открыть портал и уйти. Не оборачиваясь. Но всё же обернулся. Она стояла там, где он её оставил. Ветер пустоши трепал подол её тёмно-синего платья и чёрные распущенные волосы. Аккэлия не смотрела на ангела смерти. Она неуверенно оглядывала пустынный пейзаж, упрямо поджимая губы, и быстро-быстро моргая, не позволяя пролиться слезам. Она уже поняла, что этот могущественный Верховный демон, который почему-то не мог простить ей сам факт её рождения, всё же решил оставить её здесь. Он забрал её от матери, с которой было что-то не так, но не для того, чтобы спасти. А чтобы выбросить, как ненужную и мешающую вещь, на безжизненной пустоши в межмирье, без малейшей надежды, что когда-нибудь её найдут. Потому что это губительное место, как ничто другое, может пожирать следы тех, кто затерялся здесь. И эта маленькая, пятилетняя демонесса, родившаяся без капли магической силы, теперь пыталась решить, что же ей делать дальше.

Самаэль прикрыл глаза. Ему действительно было всё равно, что случится с ней, он просто будет рад никогда её больше не видеть. Но Милена…

– Милена, – его губы шевельнулись, и ветер унёс имя прочь.

Если Самаэль не убережёт сейчас этого ребёнка, он потеряет её. Если не навечно, то очень надолго. Демон вздохнул, и вернулся к оставленной девочке. Аккэлия настороженно смотрела на него снизу вверх – ничего хорошего она от него уже не ждала. Он заметил, что она что-то сжимает в прижатых к груди руках.

– Что там у тебя? – неожиданно для себя самого заинтересовался ангел смерти.

Аккэлия насупилась и продолжала настороженно глядеть на него исподлобья. Мужчина присел на корточки и произнёс, стараясь, чтобы голос его не звучал слишком резко:

– Покажи.

Чуть помешкав, Аккэлия всё же решилась, и протянула ему руку. На маленькой детской ладошке лежал овальный медальон. На золоте поблёскивала чёрная эмалевая гравировка – три тонких изящных дракона переплетались в орнамент, в глазницах их сверкали крошечные рубины. Красивая вещица. Уловив непонимание в газах Самаэля, Аккэлия протянула вторую руку и коснулась пальчиками обода медальона. Щелкнула крошечная пружинка, и медальон раскрылся на три части. Три маленькие овальные рамки, в каждой из которой было по миниатюрному портрету. Из центральной рамки на Самаэля спокойным взглядом смотрела Милена: красивая, безмятежная, с лёгкой улыбкой на губах. С правой рамки ехидно ухмылялся мальчишка четырнадцати-пятнадцати лет, с огненно-красными волосами, и шкодливым взглядом – Кристиан Кавэлли. С левой рамки смотрела сама Аккэлия, задумчивая и не по-детски серьёзная. Самаэль узнал этот медальон – маленький артефакт, портреты в котором взрослеют и меняются вместе с теми, с кого были срисованы. Самаэль потянулся пальцами к центральной рамке, и Аккэлия тут же захлопнула медальон, и снова прижала его к груди.

Сентиментальная безделушка, имеющая хождение в мире драконов. Демонам такие вещицы без надобности. А Милена подарила такую дочери, и девочка цеплялась за неё, как за последнее сокровище. Самаэль протянул к Аккэлии руки, и маленькая демонесса в испуге попятилась от него. Он мог бы сказать ей что-то успокаивающее, что не причинит ей вреда, но он не хотел этого. Ангел смерти просто выпрямился, шагнул вперёд и подхватил на руки испуганно пискнувшую девочку. Малышка дёрнулась, пытаясь вырваться, но Самаэль чуть сжал руки, она притихла, ощутив его силу, лишь снова задрожала, как пойманный в ловушку зверёк.

Ангел смерти открыл портал и шагнул в него. Он шёл по коридорам собственного дворца, и усиленно гнал прочь воспоминания, как давно, многие тысячи лет назад он шёл по этим же коридорам, и нёс на руках другого ребёнка. Испуганную, искалеченную, морально раздавленную девушку, которую он не смог защитить. Которую не смог удержать по эту сторону жизни. И та малышка, что тряслась сейчас в его объятиях, имела непосредственное отношение как к той маленькой искалеченной бабочке, так и к тому, кто отнял у Самаэля его мечту.

Он вошёл в комнату, в которой уже никто не жил долгие века, и опустил дрожащую девочку на пол. Аккэлия оглядела обстановку – широкая кровать, изящный столик, большой шкаф, глубокое кресло у стены, и вопросительно посмотрела на мужчину.

– Оставайся здесь, – коротко велел Самаэль, и, чуть помолчав, добавил. – Я приду за тобой, когда ты сможешь вернуться к маме.

– Я вернусь к маме? – переспросила она… и сколько недоверия было в ее голосе!

Похоже, она решила, что раз он не бросил её на пустоши, то решил навсегда замуровать в этой комнате.