Чтение онлайн

— Ненавижу? — Я полностью отстраняюсь от нее при этом, обретая голос только по мере того, как странная паника охватывает меня, затрудняя дыхание. — Элла, я не… Я ничего не сделал, чтобы заслужить тебя. То, как ты заставляешь меня чувствовать — то, что ты говоришь мне… Это ужасающе. Я продолжаю думать, что мир поймет, в любую секунду, насколько совершенно я недостоин. Я продолжаю ждать, что произойдет что-то ужасное, что-то переустановит весы и вернет меня в ад, где я принадлежу, и тогда все это просто исчезнет. Ты просто исчезнешь. Боже, одна мысль об этом…

Элла качает головой. — Ты и я… Аарон, такие люди, как мы, думают, что хорошие вещи исчезнут, потому что так всегда и было. Хорошие вещи никогда не длились в нашей жизни; счастье никогда не длилось. И как-то так мы можем ожидать только того, что испытали.

У меня сейчас полномасштабная тревога, мое предательское тело отключается, и Элла берет мои руки, якоря меня.

Я смотрю ей в глаза, даже когда мое сердце бешено колотится.

— Но знаешь, что я поняла? — говорит она. — Я поняла, что у нас есть сила разорвать эти циклы. Мы можем выбирать счастье для себя и друг для друга, и если мы будем делать это достаточно часто, это станет нашей новой нормой, вытеснив прошлое. Счастье перестанет казаться странным, если мы будем видеть его каждый день.

— Элла…

— Я люблю тебя, — говорит она. — Я всегда любила тебя. Я никуда не уйду.

Я тогда принимаю ее в свои объятия, притягивая ее плотно к себе, вдыхая знакомый запах. Когда она здесь, прямо здесь, дышать становится намного легче. Она настоящая, когда в моих руках.

— Я даже не знаю, как благодарить тебя за это, — шепчу я в ее волосы, закрывая глаза от жара в голове, в груди. — Ты не представляешь, что это значит для меня, любимая. Это величайший подарок, который кто-либо когда-либо дарил мне.

Она тогда смеется, мягко и нежно.

— Не благодари меня пока, — говорит она, заглядывая вверх. — Дому еще требуется много работы. Снаружи он сейчас в довольно хорошем состоянии, но внутри все еще своего рода катастрофа. Нам удалось подготовить вовремя только одну из комнат, но это было…

— Нам? — Я откидываюсь назад, хмурясь.

Элла громко смеется при виде выражения моего лица. — Конечно, нам, — говорит она. — Ты думал, я все это сделала в одиночку? Все помогали. Они все пожертвовали так много своего времени, чтобы устроить это для тебя.

Я качаю головой. — Если люди помогали, они делали это для тебя, — указываю я. — Не для меня.

— Они тоже заботятся о тебе, Аарон.

— Это очень щедрая ложь, — говорю я, теперь улыбаясь.

— Это не ложь.

— Возможно, самая большая ложь, которую ты когда-либо говорила.

— Нет! Даже Иан помог. Он научил меня, как возводить каркас стены — и он был так терпелив — и ты же знаешь, что он ко мне чувствует. Даже Нурия помогала. Ну, особенно Нурия. Мы бы не смогли сделать ничего из этого без Нурии.

Я нахожу это особенно удивительным, учитывая ее неприкрытую ненависть к моему существованию. — Она включила эту территорию в свою защиту? Только ради меня?

Элла кивает, затем хмурится. — Ну. Да. В смысле, вроде того. Это также часть более масштабного плана.

Я улыбаюсь шире при этом. — В самом деле, — говорю я.

Участие Нурии — и участие остальных — имеет гораздо больше смысла, если этот проект действительно является одной маленькой частью более широкой инициативы, хотя я оставляю это при себе. Элла, кажется, неспособна поверить, насколько все здесь меня ненавидят, и мне не хочется разубеждать ее в этом.

— Мы собираемся построить кампус для Убежища, — объясняет она, — и это первая фаза. У нас были разведчики, которые провели кучу выездов на места заранее; это лучшие и наиболее функциональные дома в окрестностях, потому что некоторые из них использовались в различных целях местным сектором ЦЦР и ее подчиненными.

Я приподнимаю брови, заинтригованный.

Элла никогда не рассказывала мне об этом. Она явно скрывала этот проект от меня несколько дней — что и настораживает, и нет. Часть меня облегчена, наконец понимая дистанцию, которую я чувствовал между нами, в то время как другая часть меня желает, чтобы я был вовлечен.

— Так что, да, мы вернули несколько десятков акров нерегулируемой территории здесь, — говорит она. — Все из которых, вплоть до пары недель назад, находились под военным контролем. Я решила, что пока нам нужна абсолютная безопасность — а это может продлиться какое-то время — мы не можем жить, как в тюрьме. Нам нужно будет расширить Убежище и дать нашим людям здесь настоящую, жизнеспособную жизнь.

— Путь к восстановлению будет долгим, — добавляет Элла со вздохом. — Работа будет адской. Самое меньшее, что я могу сделать — это дать надлежащее укрытие, уединение и удобства тем, кто посвящает свою жизнь его восстановлению. Я хочу сначала отстроить все дома в этом районе. Затем я хочу построить школы и настоящую больницу. Мы можем сохранить часть оригинальной неосвоенной земли, превратив ее в парки. Я надеюсь, что однажды это станет частным кампусом — новой столицей — по мере того, как мы будем отстраивать мир. А затем, может быть, однажды, когда станет безопаснее, мы сможем опустить наши стены и воссоединиться с широкой публикой.

— Вау.

Я отрываюсь от нее на мгновение, чтобы оглядеть улицу вверх и вниз, затем вдаль. То, что она описывает, — грандиозное начинание. Не могу поверить, сколько пространства им уже удалось вернуть. — Это замечательная идея, Элла. Правда. Блестящая. — Я снова смотрю на нее, заставляя себя улыбнуться. — Жаль только, что я не мог помочь.

— Я правда, правда хотела рассказать тебе об этом, — говорит она, ее брови смыкаются. — Но я не могла ничего сказать, потому что знала, что ты захочешь прийти посмотреть на местность, а затем ты заметил бы все строительные материалы, и затем ты захотел бы знать, почему так много людей работают так усердно над этим одним домом, и затем ты захотел бы знать, кто будет в нем жить…

— Я бы не задал столько вопросов.

Она бросает на меня строгий взгляд.

— Нет, ты прав. — Я киваю. — Я бы испортил сюрприз.

— ЭЙ!

Я разворачиваюсь на звук знакомого голоса. Кенджи выходит из-за бокового двора дома. В одной руке он держит раскладной стул, а другой размахивает чем-то, похожим на веточку какого-то цветка. — Вы, двое, идете внутрь или как? Брендан жалуется, что мы теряем свет или еще какую-то хрень — он говорит, что солнце будет прямо над головой через пару часов, что, по-видимому, очень плохо для фото? В общем, Назире тоже не терпится; она говорит, что Джи нужно скоро начинать готовиться.

Я смотрю на Кенджи, затем на Эллу, ошеломленный. Она уже выглядит идеально. — Готовиться как?

— Мне нужно надеть платье, — говорит она и смеется.

— И макияж, — кричит Кенджи через улицу. — Назира и Алия говорят, что им нужно сделать ей макияж. И что-то с волосами.

Я замираю. — У тебя есть платье? Но я думал…

Элла целует меня в щеку, прерывая. — Ладно, возможно, в этот день осталось еще несколько сюрпризов.

— Не уверен, что мое сердце выдержит еще сюрпризы, любимая.