Чтение онлайн

Перед входом в палатку были брошены куски ДСП, которые и образовали какое-то подобие дорожек.

– Уж лучше так...
– произнёс кто-то из бойцов денисовской группы.
– Чем по грязи-то шлёпать.

Это было действительно так. Ведь вчера днём и сегодня утром тут имелось чуть ли не по колено грязи. Но теперь всё выглядело более-менее облагорожено.

Я уже зашёл в палатку, когда мне в спину послышался чей-то крик.

– Эй, кто там зашёл? Ноги надо вытирать!

Перед входом в палатку была расстелена какая-то тряпка, об которую и следовало вытирать подошвы. Однако мои ботинки выглядели довольно-таки чисто. Вернее, на них абсолютно не было грязи. Ведь я её счистил ещё там, когда мы преодолевали решётчатый забор. Но всё-таки в этом окрике было что-то неуважительное, если не сказать хуже... Да и голос показался мне слишком уж незнакомым и подчёркнуто грубым.

поэтому я вышел из палатки, чтобы выяснить в чём же дело. А справа от входа на стуле сидел рослый боец из пудановской группы. Рядом с ним на сдвинутых столах лежал автомат АКМС. Неподалёку копошилось несколько других солдат. И судя по всему мне в спину орал именно этот рэкс спецназа, вольготно так развалившийся на своём качающемся стуле. Скорей всего ему было поручено находиться у входа в палатку и следить за тем, чтобы все входящие вытирали ноги.

Увидал меня и этот воин.

– А-а... Это вы...
– осклабился он.
– Ну... Ладно. Идите.

Вполне естественно, что мне всё это не понравилось! Как слишком уж пренебрежительное обращение какого-то бойца к старшему по званию... Так и его теперешний тон... А тем более нагловатая ухмылка... Да и его поза, которую он даже не подумал сменить... Ведь как порядочному мужчине крайне непозволительно разговаривать с женщиной в сидячем положении и с явной неучтивостью. Так и рядовому срочной службы очень даже непростительно сидеть в присутствии офицера... Да ещё и разговаривая с командиром и начальником в столь неподобающем тоне.

– Солдат! Ко мне!
– приказал я.

– Не-а!
– ответил рослый разведчик, продолжая сидеть.

Это являлось уже не нахальством, а самой настоящей наглостью. На которую следовало отреагировать немедленно. А поскольку наше общее пребывание в рядах Министерства Обороны совершенно не предполагает почти что никаких карательных мер перевоспитания, то есть ни дневных допросов с пристрастием, ни ночных расстрелов до самого рассвета... То мне пришлось прибегнуть к тем формально-занудливым положениям общевоинскихуставов. То есть к обязательным требованиям! Хоть и по мелочам, но эта тягомотина с принятием строевой стойки, да с приведением формы одежды в полнейшее соответствие с уставами, а также образцово-показательный подход-отход в количестве десятка раз... Всё это прочищает солдатские мозги если не хуже публичной казни через подвешивание... То во всяком случае адекватно и соразмерно совершённому проступку.

Я полностью вышел из палатки обратно и строго посмотрел на этого правонарушителя.

– Товарищ солдат!
– произнёс я сурово и кратко.
– Ко мне!

Однако охамевший боец продолжал как ни в чём ни бывало сидеть на своём колченогом стуле... Но все свои крепкие зубы он всё же продемонстрировал, причём, в широченной ухмылке. Да ещё и глядя на меня чересчур дерзко и слишком уж вызывающе.

– Не... Товарищ лейтенант! Не пойду! Вы меня бить будете!

От столь гнусного поклёпа на мою наискромнейшую персону... В общем, я несколько удивился, но свою командирскую настырность в достижении только что отданного приказа мне следовало проявить гораздо энергичнее. Именно поэтому я повторил свою команду ещё более решительным тоном.

– Товарищ солдат! Я сказал, ко мне!

– Не-а...
– отвечал опухший от своего самодурства разведчик-спецназовец, продолжая смотреть на меня спрежним выражением нахальства, хамства и наглости вместе взятых.
– Не пойду! Я вас боюсь! Вы меня бить будете!

Тут я не стал его переубеждать, а попросту пошёл к оборзевшему бойцу. Он не стал дожидаться моего приближения и быстренько вскочил со стула. Однако я уже был на подходе и бежать ему оказалось некуда... Военный нарушитель оглянулся назад, но там был тупик. Слева находился забор из колючей проволоки, справа- нежилая палатка с наглухо замурованным входом-выходом. А спереди...

А спереди уже подошёл товарищ лейтенант Зарипов, который взялся правой рукой за нечищеную бляху и плавно подтянул нахала поближе к себе.

– Ты что, солдат?- спросил товарищ командир, то есть я.
– Приказаний не понимаешь? Сколько раз тебе повторять? А-а?

Обуревший от полнейшей когда-то безнаказанности пудановский боец стоял передо мной и продолжал широко улыбаться.И никакого раскаивания в его глазах не проявлялось. Даже в малейшей степени...

– Я тебя спрашиваю!
– произнёс я и легонько ткнул его в натянутую на лоб шапочку.
– Чего молчишь?

Это даже и не удар-то был, а всего лишь толчок внутренней частью, вернее, нижними подушечками ладони в то самое место, где должна была располагаться маленькая красная звёздочка. Если бы на его голове сейчас находилась обычная солдатская шапка-ушанка. Но вместо военно-головного убора там имелась чёрная лыжная шапочка . Обычная такая вязанная шапка. И может быть именно поэтому... А может из-за чего-то другого... Как бы то ни было, но мой несильный толчок-хлопок моментально преобразовался в мощнейший психо-эмоциональный импульс... Причём, со всеми вытекающими последствиями... О которых я даже и не предполагал...

Сначала испарилась нахальная улыбочка. А потом!

– Товарищ лейтенант!
– вскричал солдат со внезапно вскипевшим бешенством.
– Чего вы меня бьёте? Что вы тут руки распускаете?!

Я, конечно же, поразился столь резким перепадам солдатского настроения, который буквально секунду назад улыбался наглой и пренебрежительной улыбкой тире ухмылкой... А тут впал в самое настоящее неистовство!

– Вы зачем меня бьёте?
– обуревший боец уже орал во всю глотку.
– Я вам тут что?..

Он внезапно отскочил в сторону и стремительно схватил лежавший на столе автомат АКМС. За доли секунды боец передёрнул затвор, одним щелчком дослав патрон в ствол... И спустя ещё одно мгновение яростно вопящий солдат оказался передо мной... Тогда как заряженный автомат был между нами... Причём, в его руках и в вертикальном положении! И АКМСовский пламяотражатель чуть ли не касался того места, где мой подбородок переходил в шею. Во всяком случае именно так мне показалось...

Да-а... Ситуация сложилась самая что ни на есть неординарная! Передо мной находился психически невменяемый солдат, дико орущий про то, что ему сейчас "всё по-фигу"... Что он прямо здесь может прострелить мне голову... Что если это не произойдёт прямо сейчас, то он обязательно сделает это чуть-чуть попозже... Что в любом случае мне уже обеспечена его пуля, да в мою спину... Хоть на этом грёбанном аэродроме Северный, хоть в Моздоке, хоть при выдвижении на засаду или куда-то ещё...

Всё это время я стоял на своём месте, не говоря ни слова и не совершая никаких действий. Мой подбородок вместе с шеей очень уж явственно ощущали близость автоматного ствола... И не было никаких сомнений в том, что один из пальцев этого взбешённого бойца сейчас находится именно на спусковом курке...

Однако я спокойно и внимательно смотрел в глаза распсиховавшегося солдата... Вернее, в беловато-жёлтые белки... потому что сами зрачки закатились куда-то глубоко вверх... Боковым же своим зрением я уловил то, что в уголках его орущего рта сейчас находится жёлтая клочковатая пена... То есть кое-какие признаки психического расстройства уже были налицо... Точнее говоря, на его лице!