Чтение онлайн

– Нет!
– заявил упрямый и настырный гость с капитанскими звёздочками-пятнышками.
– Нам нужно, чтобы вы сами всё тут показали. Это ваша территория.

Сидевший к нам лицом солдат поднял голову и посмотрел на своего напарника.

– Вань.
– послышался тусклый и почти безжизненный голос.

Сидевший к нам спиной боец понимающе кивнул и стал выбираться из-за стола. Если тот пехотинец сидел на солдатской кровати, то этот Ваня располагался на большом деревянном ящике, который был придвинут к столу слишком уж близко.

Наконец-то наш сопровождающий вылез из-за стола и тутже направился к выходу. Однако капитан Батолин остановил его заплечо.

– Стой, солдат!
– заявил суровый и строгий командир.
– Ты сначала дожуй!.. И потом иди!

Тут оба пехотинца посмотрели на нас. Причём, какими-то странными взглядами. Словно мы с Луны свалились в их грязную и задымленную палатку. Да ещё и перегороженную на две половины. Причём, именно в ту часть палатки, где и обитали эти двое смертельно уставших солдат. Тогда как в другой половине могло находиться всё... Что войне будет угодно.

Может быть именно поэтому они и посмотрели на нас так странно. Или же из-за того, что эти солдаты сами за это время уже отвыкли от многих элементарных понятий.

– Дожуй!
– ещё раз приказал Батолин.

А ведь пехотинец, вставая из-за стола, как раз зачерпнул из банки два больших куска холодного мяса. Возможно он собирался прожевать их по дороге... а тут ему пришлось стоять на одном месте... И работать челюстями в усиленном режиме... Да и глотать это мясо, толком его не разжевав.

– Вот теперь пошли.
– произнёс товарищ капитан и мы направились наружу.

А там продолжали стоять наши бойцы-разведчики. Они курили и переговаривались вполголоса, терпеливо ожидая дальнейших команд. А солдат-пехотинец уже подошёл ко входу в правую палатку и раздвинул пошире оба полога.

– Заходите.
– произнёс он и первым занырнул внутрь.

Вслед за ним в палатку-морг стали заходить сначала офицеры, а затем и остальные разведчики. Внутри было сумрачно и нам понадобилось какое-то время на то, чтобы глаза привыкли к очень скудному освещению.

– Вот!
– сказал пехотинец и показал рукой сначала в одну сторону, а затем в другую.
– Вот здесь лежат наши... А тут - местные. Смотрите!

В левой половине огромной палатки находилось двое носилок, на которых лежали людские тела. Батолин попросил пехотинца выйти и откинуть с окошек защитные клапаны. Тот опять кивнул понимающе и, продираясь через толпу вошедших, пошёл выполнять очередную просьбу странноватого товарища капитана.

Через минуту-другую в палатке стало гораздо светлее. Сквозь запылённые окна сюда пробивался яркий утренний свет и мы могли без труда рассмотреть лежавших на носилках военных.

Ближе к окну находился труп прапорщика. Это был уже немолодой мужчина с седеющими висками. Его возраст составлял лет так сорок- сорок пять. Одет он был в обычный общевойсковой бушлат однотонного цвета, летние штаны с карманами по бокам. На ногах - солдатские парадно-выходные ботинки. На голове каким-то чудом продолжала оставаться армейская шапка-ушанка. Судя по всему, он не собирался бежать в атаку с автоматом наперевес. Это был обычный товарищ прапорщик, каких в войсках сотни тысяч. Может быть начальник какой-нибудь аппаратной связи или же машины техпомощи...

– Как будто спит.
– вздохнув, сказал чей-то голос сзади.

Действительно. Невольно создавалось такое впечатление, что этот немолодой прапорщик только что прилёг отдохнуть на носилки. Обмундирование его было вполне опрятным и чистым. Только лишь ботинки слегка заляпаны грязью. Да и вся его поза казалась какой-то умиротворённо-спокойной. Возможно из-за сложенных на животе рук, кисти которых были накрепко привязаны друг к дружке беленьким бинтом. Как это обычно делают для того, чтобы верхние конечности убитого не болтались при ходьбе тех, кто несёт носилки. И таким образом не мешали дальнейшей транспортировке покойного.

– А куда же пуля попала?
– спросил Денисов, сидя на корточках у тела погибшего.
– Нигде не видать.

Юре никто не ответил. Он вздохнул и поднялся. А мы по-прежнему смотрели на мёртвого прапорщика. Может быть именно под его привязанными руками и находилось входное пулевое отверстие, в результате чего он и был убит.

Но более всего мы смотрели на лицо. Оно у покойного прапорщика было очень спокойным. Закрытые глаза и неплотно сомкнутые губы, лёгкая щетина на щеках и чистый лоб, чуть курносый нос и короткая стрижка - всё это выглядело очень обыденно... И даже не верилось, что этот товарищ прапорщик мёртв. Что он не встанет сейчас сэтих носилок и не потянется после крепкого сна. Что он не протрёт своё заспанное лицо большими и мозолистыми руками, перед тем как пойти выполнять свои служебные обязанности.

– Да-а...
– сказал Батолин, отходя от покойного.
– Жалко прапора... Наверняка, дети остались.

Командир роты окликнул солдата-пехотинца. чтобы выяснить из какой воинской части и откуда этот прапорщик доставлен...

– И вообще...
– говорил Серёга.
– Какие-нибудь документы есть или нет?

Но работника военно-полевого морга здесь уже не наблюдалось. По видимому, он пошёл доедать свой завтрак.

– Товарищ старшнант!
– произнёс подошедший ко мне Винтер.
– Там морпех лежит! Маленький такой!

И я пошёл туда, где больше всего скопилось наших бойцов. Вскоре и мне удалось разглядеть очередную жертву чеченской войны.

Этот погибший и в самом деле являлся маленьким морским пехотинцем. О его войсковой принадлежности свидетельствовал яркокрасный нарукавный шеврон. Этот кружочек с якорем внутри. Одет он был в камуфлированный бушлат с чёрным воротником и такие же камуфлированные штаны. Форма хоть и была новой, однако не совсем уже чистой. Кое-где виднелась подсохшая грязь. Да и его ботинки-берцы только вверху были чёрными.

– Пацан ещё!
– сказал Юра Денисов.
– совсем пацан...

Он не договорил. Мы и так уже видели то, что этот мёртвый солдат морской пехоты... Он только лишь одет в военную форму... А в действительности это был худенький восемнадцатилетний мальчик. Его тонкие запястья торчали из рукавов бушлата как-то неестественно... Непривычно!

И умер он как-то по-детски. Потому что пуля попала ему прямо в левый глаз. И в этот свой последний миг жизни... Этот маленький морпех только и успел сделать то... Что инстинктивно закрыть обоими руками своё лицо... Его заляпанные грязью ладошки так и остались... Прикрывать мальчишеское лицо уже и после самой смерти... А вот тогда...