Чтение онлайн

– Даже руки бинтом не связали...

Я не оглянулся назад, узнав по голосу своего Харитона. Ведь кисти убитого морпеха действительно не были зафиксированы для дальнейшей транспортировки. Маленькие ладони с тонкими пальцами навечно застыли в том предсмертном движении. Увы... Эта инстинктивно защитная реакция его не спасла. Пуля вошла в глаз и убила его почти мгновенно. Но именно в те доли секунды, когда железо войны только-только причинило ему боль в области глаза... Именно тогда этот худенький пацан быстро закрыл лицо обеими руками... Уже ни о чём не думая и ни на что не надеясь!

А стремительно убивающая его пуля... Она продолжила своё смертоносное движение... Пронзив мозговые ткани и выйдя наружу в области затылка. И этот морпех уже будет мёртв... Но его худые ладони по-прежнему прикрывали лицо... Из внешнего уголка левого глаза тогда скатилась кровавая слезинка, да так и остановилась чуть ниже скулы... Чтобы потом так и засохнуть... Тоненькой бурой полосочкой... А его мёртвые руки всё ещё будут прикрывать маленькое убитое лицо...

Мне стало жутко и неприятно. Я встал с корточек и пошёл к выходу. Но слева в углу лежало что-то бесформенное и непонятное. Именно сюда и показывал солдат из морга, когда произнёс слова... "Тут местные". Я не удержался и подошёл поближе.

В этом углу палатки было по прежнему темновато. Но мне всё же удалось разглядеть несколько мёртвых тел. Это были трупы местных жителей. Возможно чеченцев... а может быть и русских... Эти погибшие сейчас все казались практически одинаковыми. На них невозможно было различить какую-либо одежду. Все трупы были чёрными. Вернее, обгоревшими и обугленными. Как это случается при подобных ситуациях, местные жители в момент своей смерти приняли, так называемую, позу боксёра. Это когда от огня их руки и ноги непроизвольно поджимаются к телу. Именно поэтому лежащие в этом углу трупы выглядели как большая куча чего-то бесформенного... Типа обгоревших деревьев с торчащими обломками или обрубками ветвей...

Я собрался было уходить, но тут моё внимание привлёк один небольшой труп, который скорей всего являлся женским. Это если судить по его размерам. Но что-то в нём было необычное. Я поначалу решил, что эта погибшая женщина прижимает к себе какую-то вещь... То ли дорожную сумку, то ли мешок... потом у меня что-то сжалось внутри - это я подумал, что она была беременной... И эта мысль меня ужаснула ещё больше... Но затем...

"Бож-же ты мой! Да это же голова!.."

Перед тем как осознать всё это... Я посмотрел немного с другой стороны. В это же время кто-то отошёл от окна, что в противоположной стенке... И на всю кучу тел местных жителей попало гораздо больше света... И я увидел... Что этот женский труп прижимает к себе маленького ребёнка... И то, что я поначалу принял за чёрный шар или мяч... Это была детская головка...

"Они сгорели вдвоём... Заживо!.. И мать... И её ребёнок!"

Тут мне стало по настоящему плохо... И я поспешил наружу... К светлому дню и свежему воздуху.

– Что?!
– встретил меня Юра.
– Насмотрелся?

Минуты через три я слегка отошёл от всего увиденного и всё же рассказал офицерам про то, что находится в противоположном углу палатки. Мои товарищи меня конечно же выслушали... Но идти туда опять они не захотели.

– Всё!
– сказал Батолин.
– Хватит и одной экскурсии. Ещё успеем насмотреться.

Больше половины наших бойцов уже стояло снаружи. Я посмотрел на свои часы и с удивлением обнаружил, что с начала нашей "экскурсии" прошло всего-то минут десять-пятнадцать. А мне показалось чуть ли не целый час.

А потом мы шли обратно на свою базу. Серёга Батолин успел ещё раз зайти в левую палатку, где он разузнал кое-какие дополнительные сведения об этом военно-полевом морге.

– У них тут начальником раньше был один прапор.
– рассказывал нам ротный.
– Здоровый и крепкий вроде бы мужик... Был. А когда часть города освободили и в морг стали свозить трупы наших... Так этот прапор сам их выгружал... А на второй день он плакать начал. Говорят... Несёт чей-нибудь труп... В обнимку... Это ведь сейчас их начали на носилки укладывать. А раньше внавалом привозили... Так вот несёт этот прапор нашего солдата... И плачет... А их всё везут и везут...

Через несколько дней такой страшной работы начальник военно-полевого морга сошёл с ума. Его срочно вывезли на Большую землю. Но вместо убывшего по болезни прапорщика сюда так никого и не назначили. Вот и получилось так... Что эти двое солдат остались в морге одни.

– Они боятся, что тоже...
– продолжал Батолин.
– Просились, чтобы их убрали отсюда. Но начальство говорит, что менять некем.

– Понятное дело...
– проворчал Юра Денисов.
– Кто ж сюда пойдёт?!.. По доброй-то воле...

Я шёл рядом с ними и всё вспоминал тот Урал-Наташку, в кузове которого находилось несколько десятков тел российских солдат и офицеров. А также того молодого лейтенанта, улыбавшегося всем так жутко и страшно... А потом в памяти всплыли хмурые и почти что равнодушные лица бойцов из морга...

– Они, видать, здесь уже столько всего насмотрелись!
– сказал я об этих двух пехотинцах.
– За один только январь...

– Да какой там месяц!
– уточнил Юра.
– Аэропорт Северный заняли где-то в середине января... Ну, может чуть раньше... А значит и трупы сюда возят недели две или три... Максимум - три...

Я не стал подсчитывать в уме все эти дни и недели. Ведь от знания страшных цифр... Всей этой жуткой статистики войны... Легче не становилось.

"Одна смерть - это трагедия.
– вспомнилось мне знакомое выражение.
– А тысяча -это уже статистика! Вот так..."

Как сказал Батолин, мы пришли в морг всамое такое время, когда он почти пуст. Увиденные сегодня прапорщик и морпех, как оказалось, были доставлены в морг вчера поздним вечером. Когда почти все трупы вывезли в Моздок. В углу оставались только гражданские... Неопознанные и в недостаточном количестве. Их вывозили отдельным бортом и поэтому требовалось какое-то время, чтобы набралась целая партия тел.

А вот наших солдат и офицеров было гораздо больше. Оно вроде бы и понятно - ведь местные жители являлись грозненцами. А следовательно и вывозить их в Моздок для опознания и дальнейшего захоронения - это выглядело несколько бессмысленным занятием. Да и оставшиеся в живых граждане старались сразу же похоронить своих соседей, знакомых и близких... Если в живых кто-то оставался. А если трупы мирных жителей продолжали лежать на улицах и никто их не убирал... То насквозь прострелянный Урал-Наташка останавливался возле этих тел и мирные грозненцы вывозились в одном кузове вместе с российскими военнослужащими.

"И всё равно... Слишком большие были потери!.. Слишком большие... Тысячи тысячи... А сколько их ещё лежат?!.. Никем не найденные и не эвакуированные... Или же наспех зарытые... Или же заживо сгоревшие... В общем, пропавшие без вести. Сколько их? А-а?"

И уж напоследок я вспомнил маленького морпеха. Его грязноватые ладони, закрывшие перед смертью лицо... Худенькие запястья, торчащие из рукавов бушлата. И тоненькую струйку крови... Которая вытекла из уголка глаза, да так и застыла малость пониже скулы... Засохнув на полпути к ушной раковине...