Чтение онлайн

Несмотря ни на что, сражение за Президентский Дворец продолжалось. Днём и ночью, утром и вечером, в полной темноте и в зареве пожаров, при свете зимнего дня и в промозглом предрассветном тумане. Война шла в любых условиях. Никого при этом не жалея.

Наша обыкновенная пехота окончательно выбилась из сил, без устали атакуя один и тотже Президентский Дворец. Поэтому они уступили свои позиции другим нашим подразделениям. А ведь им на замену пришли морские пехотинцы. Они также попытались было взять Дворец одним яростным штурмом. Но чеченцы очень вовремя повылазили из своих подвалов и дали морпехам жесточайший отпор. История повторялась.

И вдруг наши авиационные военачальники вспомнили про то, что у них на вооружении (Уже столько-то лет!) находятся самые настоящие бетонобойные бомбы. которые-то и были специально предназначены для того, чтобы беспрепятственно проникать глубоко под землю и разрываться непосредственно там, где они и прекратят своё движение вниз. Ведь именно такими бомбами и собирались советские авиаконструкторы уничтожать подземные ракетные базы и бункеры с боеприпасами, тайные вражеские города и всякие там засекреченные объекты.

И вот когда в подвалах Президентского Дворца разорвалась первая бетонобойная бомба... которая без особых усилий пробилась вниз сквозь девять верхних этажей... Когда вслед за первой сдетонировала уже и вторая бетонобойная "сестричка". Вот тогда-то обороняющие Дворец дудаевцы поняли, что дело пахнет керосином. ( * прим. автора: Во всяком случае так подумали те боевики, кому посчастливилось уцелеть в подвалах после неизбежного динамического удара.)

И тут началась новая атака на Президентский дворец. Под прикрытием автоматно-пулемётного огня, открытого с верхних этажей СовМина, морские пехотинцы ринулись вперёд. Засевшие в других зданиях чеченцы попытались было открыть стрельбу на поражение, но их позиции находились не так близко... Одно ведь дело, когда боевики вели огонь из тех домов, что стояли сбоку площади. И совсем другое, находясь в зданиях позади Дворца. Так что защитники чеченской независимости не смогли создать плотный и смертоносный огонь. Да и свежее подкрепление не успело пробраться во Дворец по подземным ходам сообщений.

Так военная Удача улыбнулась нашим доблестным морпехам. Они с минимальными потерями проскочили площадь и через оконные проёмы ворвались на первый этаж Президентского Дворца. И страшно удивились, не встретив здесь ни одного живого боевика. Но когда из тёмных подвалов всё же послышались какие-то подозрительные звуки, то вниз полетели ручные гранаты. После серии взрывов и в подвальных помещениях наступила долгая-предолгая тишина.

И сразу же в освобождённый от боевиков Президентский Дворец были направлены дополнительные силы морской пехоты. Чтобы закрепиться на отвоёванных позициях и успешно отбить возможные контратаки дудаевцев. А над разбомблённой крышей Президентского Дворца... Ну, как и было заведено нашими дедами да прадедами... Там уже развевались наши флаги. Ну, разумеется... Это был бело-сине-красный стяг России и боевое знамя Военно-Морского Флота РФ.

Так закончилось сражение за главный опорный пункт чеченских боевиков! То есть самая настоящая битва за девятиэтажный символ независимости Чеченской Республики Ичкерия. Этот бесконечный и кровопролитный бой за Президентский Дворец... Эта яростная и беспощадная схватка сторонников отделения гордой Чечни от имперской России и их противников, которые всей своей ратью ратовали за целостность нашей Российской Федерации.

Через несколько дней наши войска пошли в дальнейшее наступление. Оно проходило более-менее успешно. Чеченские боевики берегли свои силы и почти без боя сдали несколько следующих зданий, находившихся позади Президентского Дворца. А когда и мы собрались в те края, то дудаевцев отогнали ещё на несколько кварталов дальше.

– Так что...
– говорил ротный Батолин, садясь в кабину Урала.
– Там сейчас вроде бы тихо. Мы быстро! Туда и обратно!

– Ну...
– произнёс комбат Тарасов нам на прощанье.
– смотрите там в-оба! Ясно?

Ротный уже уселся на своё коронное место посерёдке, оставив справа место для меня.

– Так точно!
– ответил я и захлопнул за собой дверцу.

Водитель запустил двигатель и мы медленно вырулили направо. В кузове нашего Урала находилось четверо моих бойцов. Причём одним из них был молодой солдат Шатульский, который когда-то проживал в городе Грозный.

Минут через десять мы въехали на городскую окраину, где расположились высотные здания. Некоторые из них были покрыты густой копотью от недавних пожаров. В других высотках зияли пробоины, как мне показалось, от танковых снарядов. Ведь обычная артиллерия врядли сможет выстрелить почти по горизонтальной траектории. А тут и дыра получилась достаточно аккуратная, и разлетевшиеся осколки выбили в окружающей штукатурке довольно-таки симпатичный рисунок.

– Вот здесь был консервный завод!

Это целеуказание выдал солдат Шатульский, слегка высунув голову из правого окошка в брезентовом тенте. Он добросовестно выполнял свои обязанности внештатного проводника и очень своевременно предупредил нас о приближении интересующих нас объектов. Как оказалось, наш Урал уже очень близко подъехал к некогда консервному заводу и поэтому сразу же принял вправо, остановившись на обочине.

– Во-он!
– разведчик Шатун ткнул рукой в нужном направлении.

Мы посмотрели вправо... Но ничего такого особенного там не увидали. Какие-то полуразрушенные стены, обвалившиеся крыши... В общем, развалины...

– А где трамвайное депо?
– прокричал Батолин.

Проводник-экскурсовод Шатульский помолчал, оценивая окружающую обстановку, а потом честно нам признался:

– Уже проехали...

– Понятно.
– ухмыльнулся Серёга.
– Наверное, это было там, где мы рельсы проезжали.

Логика у ротного была железная. Наверное, потому -то капитан Батолин являлся командиром нашего подразделения специального назначения. И мне до его уровня анализа было ещё расти и расти.

Пока я невольно размышлял над своими дальнейшими перспективами карьерного роста, наш Урал домчался до конца улицы и повернул вправо. Уже было видно , что по мере приближения к центру города разрушения становились всё сильнее. Скажем так, более масштабнее. И мы смотрели по сторонам, стараясь не пропустить ни одной мало-мальски интересной детали.

Вот под балконом первого этажа, который нависал сверху наподобии своеобразного козырька... Под этим балконом настороженно притаилась БМД-1. Спереди и по обоим бортам она была защищена наспех выложенными стеночками из кирпичей и кусков бетона. Причём, наполовину присыпанными землёй. Скорей всего, таким вот нехитрым образом десантники пытались прикрыть свою легкобронированную БМДешку как от всепрожигающей кумулятивной струи РПГ, так и от разнокалиберных пуль.

– Наблюдают.
– сказал командир роты с явным удовлетворением.

– А то!
– согласился с ним я.
– И правильно делают!

Сейчас стоял ясный зимний день. Но боевую бдительность следовало соблюдатьв любую погоду и ежеминутно. Что десантники и делали. Самих солдат ВДВ мы не увидели. Но рядом с замаскированной БМД-единичкой был сооружён своеобразный ДЗОТ, в узких бойницах которого я заметил какое-то движение.

А наш грузовик продолжал своё медленное движение по разбитым улицам полуразрушенного Грозного.

– Смотри-смотри!
– Батолин толкнул меня локтём.
– Броник!