Чтение онлайн

Уже перед тем как выйти в коридор начальник разведки покосился на наш второй стол, который располагался в диаметрально противоположном углу... То есть около входа... Когда товарищ генерал входил в нашу комнату, мои ушлые бойцы своими телами загородили этот стол. Но зато теперь... Когда личныйсостав быстренько смылся в направлении полевой кухни... Когда наш начальник разведки шёл к выходу... Теперь-то он мог видеть всё!..

Увы, но на этом столе было самое настоящее безобразие. То есть солдатские котелки с недоедённым супом и раскисшим хлебом, бойцовские подкотельники с остатками каши, трёх литровая банка с недопитым чаем из пехотно-полевой кухни... Заскорузлые портянки валялись снизу. Полнейший антураж дополняли чьи-то синие трусы, заброшенные в этот угол то ли за ненадобностью, то ли по причине повышенной нестерильности, то ли из-за чрезмернойвшивости. Увы, увы, увы...

Пока я покрывался красной краской командирского стыда, Ведь именно моя персона несёт ответственность за всё, что происходит в подчинённой мнеразведгруппе... Пока я собирался сдухом, чтобы выдать хоть какие-то объяснения по поводу всего этого безобразия... Пока я вбирал в себя воздух... Товарищ генерал уже ушёл. И было уже слишком поздно что-либо делать или говорить.

Я чертыхнулся и уселся на свою кровать. Идти на доразведку обстановки сейчас было слишком рано, поэтому мне ничего не оставалось делать как заняться приготовлением чая. Я налил в котелок воды, установил его на печку, поближе к трубе... Затем наколол лучины и разжёг в буржуйке огонь... Теперь следовало подождать минут десять-пятнадцать...

На входе послышались чьи-то шаги. Это вернулись мои разгильдяи, то есть самые безответственные солдаты всей нашей Российской Армии. Причём, возвратились они не солоно хлебавши. Пехота слопала всё и даже попросила добавки. Так что на войска спецназа нехватило ни каши, ни чая. Ну, разве что две буханки хлеба и немного масла.

Но эти продовольственные проблемы сейчас являлись исключительно их личной головной болью. Точнее говоря, их кишечно-желудочным спазмом. Во мне уже пробудился древнеримский оратор Цицерон и мы оба принялисьраспекать нерадивых солдат... Ну, практически никоимобразом не утруждаясь подбором всевозможных эпитетов и красочных сравнений...

– Так и сяк вашу мать!
– сказали мы с Цицероном.
– Вы что?!.. Совсем уже оборзели?! Один-единственный раз к нам пришёл товарищ генерал, всё осмотрел, всем остался доволен... Особенно трофейным оружием... А вот тут!.. Что здесь такое творится?! А-а?.. Я вас спрашиваю!

Однако мои голодные бойцы упорно хранили угрюмое молчанье и ввязываться в спор с самим товарищем Цицероном, ну, никакне желали.

– Я вам сколько раз говорил?
– допытывался уже один товарищ лейтенант.
– Чтобы всегда за собой убирали!.. Поели-попили и остатки выбросили! А вы?!.. Генерал посмотрел на этот стол и чуть было...

Я запнулся, так и не подобрав красочного выражения... Цицерон тоже смолчал. Видимо, с нашими товарищами генералами ему ещё не доводилось ни встречаться, ни общаться, ни тем более диспутировать... Если такое, конечно же, возможно...

– А тут чего только нету!
– продолжал возмущаться я.
– И суп с плавающим хлебом, и каша заплесневелая, и буханки... Окаменевшие... Бронебойные! А внизу?! Трусы, портянки...

Тут я несколько выдохся... И целую минуту молча смотрел на то, как мои сообразительные солдаты без лишних слов похватали котелки, подкотельники и всё остальное ужасное многообразие... Да и умчались по-одиночке прочь. Ну, разумеется!.. Чтобы забежать в соседние выгоревшие комнаты и повыбрасывать всё наружу сквозь оконные да балконные проёмы.

Когда достопочтенная публика вновь собралась перед слегка отдохнувшим оратором, то она стала молча слушать завершающую часть блестящего выступления...

– Если я ещё раз увижу здесь остатки хлеба или пищи!..
– со внезапно накатившей яростью предупреждаля.-То вы будете каждое утро наматывать круги по взлётке!.. Ясно?! По три километра утром и три километра вечером! Причём, с оружием и носимым боекомплектом!.. Понятно?! И хлеба будете получать ровно по сто двадцатьпять грамм!.. Как в блокадном Ленинграде!.. Чтобы уважать его!.. И неразбрасывать где попало!.. Вместе с трусами и портянками!

Я перевёл свой командирский дух и посчитал выступление законченным. Однако, как оказалось, моё красноречиевсё-таки пробилось всамые глубины солдатского сознания...

Ну, естественно... В спор вступил солдат Винтер. Вернее, он взвился!.. Наподобие ясного сокола дав синее небо...

– Да как вы смеете так говорить, товарищ лейтенант!?- заявил мне разведчик Винт.
– У меня бабушка - блокадница!.. Она до сих пор плачет!.. Когда слышит про эти "стодвадцать пятьграмм"!.. А вы!?

Тут я несколько осёкся... Возможно в пылу своего выступления мне довелось чуточку перегнуть палку?!.. Невзначай обидев легкоранимые солдатские души... Но прокрутив в мозгу свою недавнюю фразу, я всё понял правильно... Поскольку никакой крамолы или же кощунства в моих словах не присутствовало. А потому следовало выдать очень адекватную оценку происходящему.

– Слушай сюда, Андрей Викторович!
– заявил я.-Если бы твоя бабушка своими собственными глазами увидала то, как вы тут относитесь к хлебу!?.. Как он киснет во вчерашнем борще, как валяется где попало!.. Вместе с остатками каши и вонючими вашими портянками!.. А также трусами!.. То твоя бабушка сама бы вам задала такую вздрючку!.. Чтобы научить вас бережному отношению к хлебу и другим продуктам! Ясно?!.. А то будешь ты тут меня своей бабушкой попрекать!.. Я тоже голодал!.. И знаю, что это такое... Ишь ты!..

Тут внашу комнату вошёл командир роты Батолин. Он услышал мои крайние слова и поэтому сразу же поинтересовался моим далёким прошлым.

– И где это ты голодал?
– спросил Серёга.

Он с улыбкой уселсяв кресло и протянул руки кпечке. Я посмотрел н аличный состав, который продолжал наводить порядок, но скрывать мне было нечего...

– Где-где...
– ответил я поспокойнее.
– В общаге студенческой!.. Где же ещё?!.. Ну, и в Афгане... По своей духанке.

– Это когда молодым бойцом был?
– уточнил ротный.
– Тогда что ли?

– Ну, да-а...
– нехотя проворчал я, а потом перевёл беседу на более интересную тему.
– А что там с генералом? Чего он сюда прилетел?

Командир нашей роты оглянулся на дверь и коротко пояснил, что начальник разведки прибыл на Северный с инспекторской проверкой. Ну, чтобы лично ознакомиться с теми условиями, в которых находятся его непосредственно боевые подчинённые...

– В Грозный он, конечно же, не поедет. Там из нашей бригады сейчас никого нет. Поэтому эНэР только здесь побудет. Он там что-то с Тарасовым обсуждает.

Я выслушал слова командира роты и вздохнул. Мне сейчас было крайне досадно то, что при посещении нашей комнаты генерал Чернобоков вроде бы остался доволен... Но под самый конец его визита всю благостную картину испортил этот стол с объедками и прочей антисанитарией...

– Прикинь, блин!..
– пожаловался я.
– Он зашёл к нам, полюбовался на боевые трофеи, похвалил... А когда уходил, то наткнулся на стол состатками вчерашней пищи... А ещё с портянками и солдатскими трусами!..

– И что он сказал?
– спросил Серёга, откидываясьв кресле.