Чтение онлайн

– Вот ето замечательно.

– Сообчите ему, чтобы не медлил и срочно разработал программу для старобрядсов, потому что чичас разрабатывается новый закон по переселению, и ето выйдет в июле – августе, поетому не надо медлить.

– Хорошо, я сообчу нашему губернатору.

Тут другия представители разных стран заговорили о компактным поселении своих переселенсов, но им не разрешили и сказали: «Каждоя переселение будет рассматриваться особо». Думаю, ничего себе, повезло же нам. Тут ишо выступали по разным вопросам.

Вдруг заходит политик Жирыновский. Лидия Ивановна сказала мене:

– Данила, не слушай етого болтуна, ето жулик и вруша, чичас нашнёт сулить горы и всего обещать.

И на самом деле. За нём зашло несколькя аппаратов телевизионных, очутился он действительно вруша, давай вести пропаганду, как всё по маслу, всё хорошо и красиво, и во всем поможет. Думаю, иди в школу детей обманывай. Когда он вышел, у нас в зале заговорили:

– А как же так? За такими политиками вся телевизионная компания ходит, а почему её нету для конференсыи?

Да, тут надо задуматься, что-то тут не то, нихто не мог ответить на етот вопрос.

Пришло сообчение кончать заседания и всем явиться в центральный зал, мы все вышли. Лидия Ивановна похвалила моё выступление:

– Данила, я не ожидала от тебя такоя выражение, ну молодес!

Люба тоже:

– Данила Терентьевич, ты сыграл большую роль для всех старообрядсов, молодес, я тебе буду помогать во всем.

– Люба, большоя спасибо.

Но тут многи подходили, проздравляли и давали свои визитки.

Приходим в центральный зал, тут уже полно народу, стали объяснять, что конференсыя получилась удачна, будут разрабатываться проекты для улучшение проектов, по каждему вопросу, и приглашают всех нас на будущай год, на продолжение проекта, и показали фильм будущай России, разработано компьютером. Все заговорили: ето фантастика, но на самом деле надо задуматься, всё к етому идёт, проект называется «Поколение XXI век».

К консу конференсыи ко мне подходили несколькя фотографов и заснимали меня, зачем – не знаю. Я протестовал, но оне упрашивали. Кончилась конференсыя, мы с Любой договорились сотрудничать друг с другом и расстались, Лидия Ивановна тоже наказала, чтобы немедленно сообчил нашему губернатору разработать программу для старообрядсов.

– Да, Лидия Ивановна, не заботься, ето всё будет исполнено.

– Ну, сынок, успехов тебе, и доржи меня в курсе.

– Да Лидия Ивановна, не заботься, так и доложно быть.

Мы с ней расстались, я позвонил Якунину Владимиру Димитриевичу и сообчил обо всём, он одобрил и назначил встречу завтра утром в десять часов. Руслан тоже одобрил конференсыю и проект для старообрядсов.

– Но, Данила, повезло же тебе.

– Я радуюсь.

Он мне говорит:

– Данила, не торопись радоваться, пускай перво чиновники исполнют всё.

– Да, Руслан, ты прав, чиновники – ето дело сложно, я много чего стал замечать негативного.

– Ну вот поживёшь – ишо увидишь, ишо захошь бежать с России, – сам смеётся.

– Что ты, Руслан, не ворожи.

На друго утро мы встретились с Владимиром Димитриевичем и Василием Александровичем, я всё подробно рассказал о своей поездке и исполнил весь ихный заказ.

– Данила Терентьевич, замечательно, ваша работа неоценима, но с импортом погодим, чичас начался кризис, и бог знат, чем ето кончится. – Я показал фотографии – фрукты аргентински. – Да, замечательно, но ета инвестиция оплачивается не скоро, пока будем браться за комплексы дойного скота и строить деревню. Данила Терентьевич, вот контрак, приедешь домой, рассмотришь. Ежлив вам подойдёт, будем договариваться и начнём работать. Елена Талгатовна угадала замечательна женчина, она очень опытна, а вот Алёша – нет на него надёжды.

– Да, вы правы, но у меня пока нету никого.

– Об етим вы не беспокойтесь, мы вам дадим надёжного человека.

– Вот ето будет хорошо.

– А вот Василий Ревтов – ето для тебя проблема.

– Ну, Владимир Димитриевич, рассказывай, что случилось.

– Он звонит нам с Петербурга и просит, чтобы помогли с транспортом – привезти груз. С него запросили сто восемьдесят тысяч рублей, мы обратились в разные транспортные компании, и все запрашивают не боле сто тысяч рублей, но он на своём настоял, а нас не слушал, и нам пришлось заплатить. Ты, Данила Терентьевич, там разберись, и вообче без тебя всё мёртво.

– Да знаю, мне семья уже сообчила.

– Мы там были, чиновники по-прежняму не тянут и не везут, у вас без тебя некому администрировать, и начинаются непорядки.

– Да, Владимир Димитриевич, мне обидно, тут не спишь, стараешься, чтобы всё было хорошо, а получаешь такия новости. Но я приеду, разберусь.

– Ну, что – звони, Данила Терентьевич.

Я пошёл расстроенный. Ну вот, пошло недоверие, да что ето такоя, неужели никому не нужно?

Приезжаем домой, стал спрашивать у Марфе:

– Что же у вас непорядки?

– Да Василий с мамой опять начали фокусы показывать.

– А что им не хватает?

– Да злятся, что всё оформлено на Алёшу.

– А что оне хочут?

– Чтобы было всё на Василия.

– Ох ты тип! Марфа, ты знашь, что он сказал Степану?

– Что?

– Получить деньги да бежать отсуда. Вот он и бьётся. Да будь ты проклятый, идивот!

– Он уже страшшает: ежлив на него не переведут, он уедет в Сибирь.

– Да пускай уматывают. А Алёша что?

– Да чё-то не показывается.

– А он знает ето?

– А как же, знает.

– Да, он правильно поступил. Так, я поеду к Андрияну.

Сял на трактор и в Никольско к Андрияну, зять Георгий со мной. Приезжаем к Андрияну, он радым-радёхоняк, что я приехал. Он для Георгия уже нашёл дом, со всеми суседьями у него хорошо, все друзья, наменял уже куриц, поросят, коз, уже свои собаки.

– Ну, Андриян, рассказывай, каки проблемы.

– Тятя, с нашего рая ничего не будет. Работам толькя мы: я, Софонькя, Никитка да дядя Алёша, Василий нигде не подошёл, и он ходит разражат деду с бабой.

– А оне что?

– Сам увидишь. Ето первы лицемеры.

– Ну вот, всё сбывается, что я вам говорил, поетому и надо разрабатывать свою стратегию, и большоя терпление.

– Тятя, а как у тебя? – Я ему всё рассказал. – Ну идивоты же, такоя счастья теряют!

– Да разобраться, оне етого недостойны. Андриян, а как всходы пшеницы?

– Пшеница очень хороша, зашло очень хорошо.

– А земля?

– Вся уже приготовлена.

– А хто работал?

– Все мы четверо.

– Дак Софонькя с Никиткой несовершеннолетни!