Чтение онлайн

После обеда все подъехали, гостей получилось полный дом, начался разговор, я всем предложил равно [380] , пригласил их всех в деревню и с нами вместе работать. Володя Перекрестов стал спрашивать.

– Всё равно: доходы и расходы. Вы не будете рабочи, но – партнёры, – и я рассказал весь проект.

– Да, интересно. А как насчёт воздоржности?

– Но ето простите. Как вступите в деревню, доложны всё соблюдать.

– Так же, как вы?

– Да.

– Но мы ишо не готовы.

– Ето очень просто. Как солдат пошёл на службу и, что требуют, всё исполняет, так и здесь.

Перекрестовы отказались, сказали: «Нам не в силу», Максим Царёв тоже отказался. Но молодсы, честно поступили. Когда все уехали, я своим сказал:

– Жалко. Честно поступили.

Агафья сказала:

– Я с Василиям не хочу селиться. – Здесь по крайной мере всё понятно. – Не дай бог мой Петя свяжется с Василиям – опять я буду худая.

– А что, уже бывало?

– Да ишо как. Бывало, свяжется с Василиям и сразу становится зверям.

– Вон как.

– Вот чичас побывал около вас, сразу стал ласковый.

Алёшка тестяв тоже сказал:

– Я с Василиям не хочу работать, я уже работал с ним в Уругвае и знаю хорошо его. – Думаю, надёжды мало на тебя, куда ветер подует, туда и ты.

В понедельник звонит Севальнев Алексей Анатольевич:

– Данила Терентьевич, можете ехать выбирать коров дойных.

– Когда, Алексей Анатольевич?

– Завтра утром.

– Хорошо, Алексей Анатольевич, я пошлю наших жён.

– А сам что?

– Я завтра отправляюсь в Москву.

– Ну, сам знаешь.

Я за ети два дня помог Георгию оформить документы. Вечером во вторник забежал к Вознюку, проект был готов. Дом на триста восемьдесят метров квадратных с мансардным, ничего, красивый, хоть и большеватый, но всё-таки порядошный дом. Я поблагодарил и отправился в Москву.

В Москве мы встретились у Вадима Сергеевича, я передал проект дому. Да, дом всем понравился, цены тоже порядошны. Владимир Димитриевич стал мне объяснять:

– Ну вот, Данила Терентьевич, у нас разница большая, за двадцать пять домов оне воруют три милливона долларов, и ето работа Родионова, вот почему он нервничат. А теперь посчитай: дома, летни кухни, бани, школа, бараки для техники да ишо комплексы – ето же масса деняг. Знай, Данила Терентьевич, Родионов – ето хичная птица.

– Да, теперь мне много чего стало понятно, и надёжда стала колебаться. Владимир Димитриевич, а вот Вознюк – ето порядошный человек?

– Но, Данила Терентьевич, вам надо построить дом, отменный от всех. Ты, Данила Терентьевич, пойми, вы связаны с политикой, к вам будут приезжать важны гости и обчаться с тобой.

– Но слушайте, я понимаю, но я не хочу отличаться от всех. Вы знаете: зависть ета портит всё, и зачем ето надо, я так же проживу, как и остальные.

Вадим Сергеевич сказал:

– Да, Данила Терентьевич правильно судит. Избегать конфликтов – ето поступок самый мудрый.

– Вот план деревни. Так, значит. Дорога публична проходит нимо деревне.

– Правильно.

– Да, я вижу, как летают по деревням пьяны водители. Да и зачем нам посторонних людей? Опять надо строить заборы. В деревню вход запрещён посторонним.

– Да, правильно, Данила Терентьевич.

Я ошибку сделал: контрак партнёрства оне мне дали в етот раз, но не тот раз, и сказали:

– Данила Терентьевич, рассмотри хорошень, вдруг что не устраивает – можно изменить.

– Хорошо, постараемся.

– Данила Терентьевич, как толькя подпишем контрак, сразу начинаем работать и пойдёт инвестиция.

– Прекрасно, Вадим Сергеевич.

Я распростился и в етот же день отправился домой. Конечно, зашёл к Москвину и Руслану. А Вадиму Сергеевичу предложил: «Уже пора познакомиться с Русланом», он пообещал, и Руслану тоже предложил ето же, он тоже пообещал познакомиться, и фрукта его заинтересовала. Москвин Виктор Александрович выслушал мой доклад, оценил: «Да, здорово, Данила Терентьевич. Ну что, желаем успехов». Я поблагодарил и отправился домой.

Заехал к Елене Талгатовне, попросил рассмотреть контрак. Она стала рассматривать, когда кончила, говорит:

– Данила, контрак хорошо сделан, но на ихну выгоду.

– Почему?

– Им пятьдесят один процент, а вам сорок девять процентов, ето же неправильно. По здешным законам вы не имеете голос, вы не хозяева, а рабы, и я уже разговаривала с Владимиром Димитриевичем, и он мне сказал чётко: у него с вами толькя бизнес. – Я задумался, стал угрюм. Она видит, что я изменился, стала уговаривать: – Данила, ето можно поправить, не переживай.

Я промолчал и поехал домой. Думаю: ето работа Владимира Димитриевича, недаром он спрашивал, когда приезжал, на каких основаниях мы думаем работать. Я ему ответил: толькя из половины, но рабочими нихто работать не будет, и он задумался. Значит, пошёл на хитрость. Я его понимаю, он молодой, ето его личный бизнес, Вадим Сергеевич так не поступит, у него по данным Форбеса семьсот милливонов долларов капиталу. Да, надо будет побеседовать с нём. Весь проект наш, долг тоже наш, и работа наша, вот почему и надо больше партнёров, хто будет честнея, с тем и работать. Я позвонил Владимиру Димитриевичу и спросил:

– Почему не пятьдесят на пятьдесят? Мы являемся рабами.

– Нет, Данила Терентьевич, вы не поняли.

– Но Елена Талгатовна уточняет, что так.

– Данила Терентьевич, всё можно изменить и договориться.

– Ну хорошо. Когда приеду в Москву, поговорим.

Звоню Руслану:

– Когда можешь приехать насчёт фрукты?

– Чичас я свободной, могу приехать.

– Ну, тогда приезжай.

У нас дома новости. Василий уже съездил в Москву, он хотел уехать в Австралию, но у него не получилось. Когда оне заезжали в Россию, у них забрали паспорта и выдали внутренныя, а без загрань паспортов он не может выехать. А своёй Ольге сказал: «Вам надо было Россию – вы в ней и живите». У него не получилось. Тогда он сговорил Алёшку тестява, и уехали в Приморский край, откуду выехали ихны предки. Думаю, вот дурак, не живётся тебе спокойно. Ну и лучше, хоть будем на спокое.

Марфа рассказыват: коров выбрали. Мы с Алёшай стали оформлять коров, и тут пришлось хорошо повоевать с чиновниками. «Да, да», а сами ничего не хотят делать. Я уже разнервничался и сказал Алексею Анатольевичу:

– Я иду к губернатору. До каких пор будут водить за нос?

Он попросил:

– Не ходи, Данила Терентьевич, а то нам всем попадёт, я всё решу.

– Ну, давно бы так. Что мы, дети, что ли?

Да, оне «решили»: привезли нам коров, но ети коровы оказались выбракованы, у всех вымя испорчена. Ето недогляд. Бедныя коровки! Ну идивоты же, как не жалко им животных! Что ето такоя, неужели вся така Россия?