Чтение онлайн

– Нет.

– Но а что ишо надо?

– Дак ты как выключенной, ничё тебе не нужно.

– Вот за ето [527] и выпил, что уже невыносимо.

– Но нам неохота, чтобы ты пил.

– Ну что, молитесь, Бога просите, и нихто пить не будет. – Тишина.

Заговорил Георгий:

– Я за тятенькю. Сколь он перетерпел и вынес – любой загуляет. Он выпил сам себе, никому не мешал. Да, жалко, а что сделашь? Он правильно говорит: надо молиться Богу, и всё будет хорошо.

Все согласились, Андриян стал прошаться [528] .

– Проститься – ето неплохо, но надо тоже понимать: я не от радости выпил.

– Ну что, прости, я вскипел.

– Но ты уже не маленькяй, тридцать лет, у самого уже пять детей. Что посеешь – то и будешь жать. Мои нервы уже не твои, и всё приходится терпеть. – Ну, простились.

Вскоре нашли трактор за шесть тысяч долларов «Массей Фергусон», пятьдесят лошадиных сил, мы его взяли, справили и начали чистить землю. Хто каналы чистил, хто жёг, хто на тракторе работал сменно – трактор не стоял, день и ночь готовили землю. После Покрова стали сеять всю овощь. У нас инструменту нету, но добрыя люди выручали.

Елена с горям пополам дочери сделала новый паспорт, но их не выпускают, уже к кому ни обращалась, все пробовали, но толку нету, она слезами улиётся [529] , да ишо Ларькя начал пакостить. Но как-то вышли на Графову Лидию Ивановну, она Елену вызвала, всё узнала и узнала, что я ни в чем не виноват. Уговорила её: «Не плачь, я помогу тебе, бери билеты. В какоя число вылетаешь и на каким рейсе – позвони, и передай отцу, пускай позвонит». Елена ишо боялась, но Лидия Ивановна чётко сказала: «Не бойся, бери билеты, вас нихто больше не заденет».

Ровно через месяц Елена, дочь и брат пришли на паспортный стол на аеропорте «Шереметьево», тут снова заерепенились, Елена дала номер телефона Лидии Ивановны и сказала: «Пожалуйста, позвоните вот на етот номер». Оне позвонили, извинились и пропустили – вот как всё делается. Ето не закон, а тиранство. Встречать ездил Георгий. Большую помочь оказали Герман Стерлигов, Таня Геннадьевна, Зина Савиновна, Андрей Щеглов, Геннадий Анатольевич Медведев [530] , отец Пётр, матушка Соломония, но решить нихто не смог, а Лидия Ивановна – звонок и всё.

Георгий привёз семью и не захотел с нами работать. Я обиделся: вот сколь ему помогал, и он не посчитал ето, да ишо и укорил, что ничто с нас не будет. И отец его запретил с нами знаться. Когда было ему трудно, и отец был не нужон, а теперь мы нихто. Ну хорошо, Бог видит, хто кого обидит.

Мурачевы собрались в Россию, мы их убеждали и всё рассказывали, но ето не помогло. Молодсы, пускай на своей шкурке испробовают. Едут оне по программе, так что им больше не вернуться.

У нас работа кипела, мы сумели расчистить двадцать гектар и засеять, посадили помидоры три сорта, перес, баклажаны, сладки четыре сорта тыквы, кабачки, арбузы, дыни, кукурузы сладкой, морковь, свёклу, капусту. Андриян нахватал выше рук, приходилось помогать полоть трижды. Он нет-нет да и психанёт – ето тёща, как он в неё выродил?

В ноябре в Аньелё праздник – День города. Мы часто заходили к Уго в телефонку, и вот он новость рассказывает:

– Завтре на праздник приедет губернатор со своей комитивой [531] , ето вам момент сделать запрос земли под деревню. Даниель, приготовь презентацию и что вам нужно.

– Уго, у меня давно всё готово.

– А ты можешь привезти вечером?

– Да, привезу.

Вечером я привёз, ето от руки составлено, Уго проверил, одобрил и подсказал:

– Давай мы ето наберём на конпьютере, жена Сусанна ето всё напишет.

А вот и Хасинто – ето наш глава города. Уго нас представил, он доброжелательно руку мне пожал и сказал:

– Рад познакомиться, мы про вас слышим добро, и за столь мало время вы показали чудеса. Говорят, много земли разработали.

– Ну, сколь смогли, но ето не много, всего двадцать гектар.

Он смеётся:

– И ето вам мало?

– Да, мало.

– А сколь бы вы хотели?

– Ну, первый год хотя бы пятьдесят гектар.

– А что помешало вам?

– Начали поздно, инструменту нету, и деняг нету.

Он смеётся:

– Молодсы! А в чем мы можем вам помогчи?

Уго вмешался и сказал:

– Хасинто, Даниель приготовил презентацию проекта под деревню русскую, ето как-то надо помогчи, чтобы он сам передал губернатору в руки.

– Нет проблемы, ето очень просто, завтре в 17:00 часов дня пускай будет на презентации губернатора. Когда губернатор слезет со сцене, к нему будут многи подходить, я дам знак, где стать и ждать.

Мы поблагодарили Хасинто и на етим расстались. Уго очень верующий католик, мне подсказал:

– Давай просить Бога, и всё будет хорошо.

– Да, ты прав, Уго, спасибо за хороший совет.

На другой день утром я пришёл к Уго, он показал работу Сусанни: молодес, всё детально сработано, хорошо. Распечатали на три екземпляра, один я отнёс Хасинто в мунисипалитет, он оценил, второй губернатору, а третьяй себе оставил.

Мы ровно в 17:00 часов прибыли в центр, народу полно, всё готово, мы стали возле балкона. Я собрал всех детей, в бане вымылись, оделись по-празднишному, на нас народ смотрит со вниманием. Я собрал все подарки дома, что нам дарили в России, Марфа протестовала, но я ей объяснил:

– Марфа, ето нам дорогу откроет, а подарки кушать не будем. – Ей пришлось согласиться.

Стоим ждём. Через полчаса, смотрим, идут власти: губернатор Хорхе Аугусто Сапаг [532] , глава Хасинто Ернандес и вся комитива. Зашли на балкон, поздоровались со всеми, поблагодарили за приветствия и по очереди высказывались. Ета церемония продолжалась один час, потом губернатор слез и все за нём. Мы подошли ближе, народ облепил губернатора как мухи, и каждый со своими просьбами. Хасинто дал мне знак, я понял, где стать, губернатор уже знал о нашей просьбе, поетому с балкона часто в нашу сторону смотрел. Вижу, он со всеми обчается и потихонькю круг даёт в нашу сторону. Вот уже сравнялся с нами, Хасинто сказал ему:

– Вот ети новые граждане, что я вам говорил.

Губернатор нас поприветствовал и спросил:

– В чем могу вам помогчи?

Я ему ответил:

– Спасибо за внимание, но перво прими от нас скромный подарок, – и подал пакет с набором, русской хохломой.

Губернатор взглянул и ахнул, сказал:

– Не могу принять, ето очень дорого.

– Губернатор, ето от чистого сердыца, русскоя рукоделия, и нам будет обидно, ежлив не примешь.

Он принял, стал искать, где жена, и звать её. Смотрю, выходит женчина лет сорок пять, красивая, подошла, зглянула и ахнула, она не знала, как отблагодарить. Губернатор спросил: