Чтение онлайн

Среди боевых кораблей Республики (состав которых был известен противнику — 11 линейных судов, из них семь бронированных, и 7 пароходо-фрегатов) были заметны два новых необычных приземистых паровых судна с небольшими мачтами. Они казались (так оно и было) целиком сделанными из металла. Набрав скорость, эти корабли пошли на сближение с линейными кораблями королевской эскадры.

За всеми этими событиями Обер Грайс наблюдал в мощный бинокль, расположившись на высоких скалах близ батареи N2 у северной оконечности Сайлорской бухты. На этот раз рядом с Обером был его сын Тиоро, который с усилием держал перед глазами бинокль, казавшийся в его ручонках огромным. Конечно, Тиоро хотел оказаться поближе к месту морского боя, но с отцом спорить не приходилось. С расстояния в пять километров кое-что можно было разглядеть. Со скалы виднелись маленькие кораблики, расположившиеся в бухте как игрушечные лодочки в луже…

Глариник Затару шел на «Громовержце», подняв на мачте флагманский вымпел. Две его паровые машины исправно вращали винты, в четырех котлах поддерживалось необходимое давление. Хоботы орудий искали цель. На дистанции в полтора километра пушки королевской эскадры заговорили, — сначала робко, единичными выстрелами, затем, пристрелявшись, — залпами из всех орудий борта. «Громовержец» и «Мститель», державшийся несколько поодаль, ответили. «Громовержец» сосредоточил огонь на головном судне строя линейных кораблей противника, методично ковыряя его броню своими снарядами. Несколько попаданий из главного калибра привели к тому, что судно дало течь. Еще несколько попаданий — и снаряды начали рвать швы броневых листов. Линейный корабль начал уклоняться, стремясь выйти из боя, но поздно: два снаряда разворотили ему борт на уровне ватерлинии. Судно стало крениться все сильнее и сильнее, а «Громовержец» перенес огонь на следующий линейный корабль.

Этому противнику не повезло. Уже после нескольких попаданий на нем вспыхнул пожар. Но и «Громовержец» не остался невредим. Разрывы снарядов на его палубе обрушивали дождь осколков на расчеты орудий в полубашнях. Сзади они не были прикрыты броней и потери среди артиллеристов быстро росли. Вскоре были выведены из строя несколько орудий. Но «Громовержец» упрямо шел вперед, ворвавшись в середину противостоящего ему строя линейных судов и ведя огонь с обоих бортов.

Сосредоточенный огонь линейных кораблей противника сотрясал корпус «Громовержца». Как будто исполинские молоты лупили время от времени по его броневым башням. Прислуга орудий почти оглохла от грохота, но мощные пушки продолжали стрелять. Однако половина орудий в полубашнях уже вышла из строя, палуба была залита кровью. Прямыми попаданиями были разбиты и некоторые орудия в бортовых казематах. Взрывы снарядов сорвали в нескольких местах стальные двери и вызвали пожар, с которым упорно боролась команда…

Огнем эскадры республиканцев уже три судна противника было подожжено, одно взорвалось, два тонули. Но и у «Громовержца» от непрерывного обстрела почти в упор стали расходиться листы обшивки, в трюме появились течи. «Мститель» с его четырьмя пушками калибра 27,5 сантиметра во вращающихся башнях — по две на баке и на юте, и с восемью пушками калибра 20,5 сантиметров в закрытых башнях по бортам, держался поодаль, постоянно маневрируя и ведя огонь с дистанции около полутора-двух километров.

Между тем у «Громовержца» был поврежден механизм наводки орудия в одной из башен главного калибра. Участились попадания в бойницы казематов, внутри броненосец горел уже в нескольких местах. Течь в трюме вынудила погасить сначала один из четырех котлов, затем еще один. «Имею серьезные повреждения» — телеграфировал он оптическим семафором. Но линейные суда противника, к которым присоединилась остальная часть королевской эскадры, уже отсекли ему пути отхода.

«Мститель» резко увеличил ход и пошел на сближение. По примеру контр-адмирала Затару его командир сосредоточил огонь на одном из линейных кораблей, быстро превратив его броню в лохмотья, а его самого — в груду пылающих обломков. Когда орудия «Мстителя» ударили в один из кораблей с двухсот метров, тот внезапно содрогнулся от взрыва и исчез в клубах дыма и пламени. Проход для «Громовержца» был открыт и тот стал медленно выползать из огненного кольца.

Однако «Мститель» не останавливался. Пушки его главного калибра и бортовых башен продолжали лупить с кратчайшего расстояния по линейным кораблям. «Громовержец» также продолжал вести огонь из еще действовавших орудий. К нему, повинуясь флажковому сигналу, вывешенному на единственной уцелевшей мачте, присоединились все восемнадцать боевых кораблей Западной эскадры Республики. Вскоре счет потопленных кораблей королевской эскадры уже возрос до шести линейных судов и одного пароходо-фрегата, еще четыре линейных корабля горели, другие опасно кренились, у некоторых были сбиты мачты. Среди прочих судов загорелся и флагманский корабль адмирала Валобана.

Численное превосходство, которое имел Траффинторский флот короны, было потеряно. И хотя республиканцы тоже потеряли четыре линейных судна и три фрегата, появление бронированных чудищ, как будто неуязвимых для снарядов, и способных разносить вдребезги корабельную броню, внесло смятение в королевских морских офицеров. Корабли королевской эскадры стали отходить к югу…

Десант на побережье остался без прикрытия. Глариник Затару, стоя на мостике без фуражки, с повязкой на голове, пропитанной кровью, с перевязанной левой рукой, в дырявом прожженном мундире, перевел ручку машинного телеграфа на «малый вперед». Он бросил, не оборачиваясь, через плечо молодому мичману, заменившему на вахте убитых и раненых старших офицеров:

«Передайте на корабли эскадры: „Следовать за мной в строю кильватерной колонны“».

Эскадра подтянулась к месту высадки брошенного на произвол судьбы десанта, ведя непрерывный огонь…

Обер Грайс со своей скалы глянул вниз, к ее подножию, где на большом плоском уступе расположилась батарея N2. С расстояния в три десятка метров он отчетливо видел, как огромные 25-сантиметровки развернулись на массивных стальных поворотных платформах в южном направлении. На тележках подкатили снаряды и зарядные картузы с порохом. Канонир с силой дернул рукоять клинового затвора и тот лениво выдвинулся в сторону, открывая отверстие в казенном срезе орудия. Когда снаряд и зарядный картуз исчезли в этом отверстии, канонир снова дернул за рукоять и клиновой затвор также медленно, будто нехотя, встал на место. Артиллерийская прислуга отошла от орудия на несколько шагов, все встали на колени, закрыли уши, а командир орудия дернул за длинный шнур. У дульного среза блеснуло бледное пламя, орудие окуталось серым пороховым дымом и тяжело подпрыгнуло. Казалось, оно готово сорваться с места и утащить за собой не только тяжелый лафет, но и огромную массивную поворотную платформу, которые ощутимо сотрясались при выстреле. Ушей Обера и Тиоро достиг мощный грохот. Сынишка Обера непроизвольно втянул голову в плечи и едва не выронил бинокль.

«Что, страшновато?» — сочувственно спросил Обер. Тиоро, насупившись, промолчал.

«Ничего, не теряйся. Привыкнешь», — ободряюще потрепал сына по плечу отец, и уже тише добавил себе под нос, — «хотя к такому лучше не привыкать…»

Тем временем боевые действия королевских войск на сухопутном фронте развивались успешнее, чем на море.

Фельдмаршал Арагиари, не получив тех подкреплений, на которые рассчитывал (в том числе и из-за дерзких налетов волонтеров на транспорты и обозы), решил не вести штурм по всей линии фронта, а атаковать республиканцев лишь на западном, приморском участке. Там он мог рассчитывать на поддержку своего флота, а в случае успеха на этом участке он мог взломать всю систему обороны Сайлора.

Мощная канонада не смолкала с самого рассвета. Лишь после десяти часов утра войска Рагиза II двинулись на приступ. Сосредоточив напротив Сигнального холма всю тяжелую осадную артиллерию, поставив в резерв гренадерский и гвардейский полки пехоты и полк конногвардейцев фельдмаршал Арагиари не без оснований рассчитывал на успех. И в самом деле, к полудню его солдаты, еще раз заполнив трупами лощину перед холмом (уже получившую прозвище «Лощина Смерти»), вышли на южные склоны. Легионеры дважды сбрасывали королевских солдат с холма, но фельдмаршал бросил в бой все припасенные резервы — пришло донесение, что эскадра высадила десант на побережье, беря защитников Сигнального холма в клещи.

В этот момент над Сайлором поднялись четыре аэростата и величественно взмыли вверх, паря над полем боя на небывалой высоте — около 200 метров. По странному стечению обстоятельств артиллерийский огонь Легиона Республики с этого момента стал усиливаться, накрывая не только линии атакующих ротных колонн королевских войск, но доставая и до расположенных за ними батарей. Арагиари смущало то обстоятельство, что защитники Сайлора опять оттянули свои орудия вглубь позиций, и это не дает возможности накрыть их своей артиллерией. Правда, и его пушки были до этого, можно сказать, в неприкосновенности. Но теперь положение изменилось. Огненные кусты разрывов стали ложиться все ближе и ближе к орудийным позициям королевской артиллерии. Старому фельдмаршалу стали поступать донесения о значительном числе поврежденных пушек, о потерях среди артиллеристов.

Однако это не помешало гренадерам и гвардейцам вслед за полком конной гвардии ворваться на Сигнальный холм. Огромное число конногвардейцев полегло под частыми залпами винтовок Скелькера на склонах и на вершине холма, но успех был достигнут.

«Осадные гаубицы — на холм!» — не сдерживая радостного возбуждения, скомандовал старый фельдмаршал.

Корабли Западной эскадры республиканцев заметили сигналы оптического семафора с маяка у входа в бухту. И вот орудия главных калибров стали задирать свои хоботы, увеличивая углы возвышения. Через несколько минут тугой грохот залпа в очередной раз ударил в уши остаткам десанта королевских войск, забившимся в щели у прибрежных камней. Но на этот раз снаряды пролетели высоко у них над головами и обрушились на вершину Сигнального холма. Там уже было сосредоточено более двадцати мощных осадных гаубиц экспедиционного корпуса, готовившихся открыть огонь по городу и порту. Но они успели сделать лишь по два-три выстрела. Высота задрожала, как при землетрясении. Огромные кусты разрывов, поднимая вверх кучи земли, камней и обломков скал, медленно оседали, оставляя надолго повисающие в воздухе столбы пыли.