Чтение онлайн

Бадулу повернулся к неприметному офицеру с майорскими погонами:

«Имеются ли полные сведения о численности войск противника?»

Ответ прозвучал немедленно:

«Восемь линейных пехотных полков, три гренадерских, два гвардейских, четыре полка улан, два гусарских, один конногвардейский, 93 ствола полевой артиллерии, 38 тяжелых осадных орудия. Полки не сведены в дивизии. Корпусом командует старый фельдмаршал, комт Арагиари».

«Хорошая работа!» — искренне произнес один из дивизионных командиров.

Сведения подтвердились назавтра же. Все перечисленные части расположились в поле перед городом и стали оборудовать лагерь, сооружать позиции для артиллерии, рыть траншеи…

Несколько дней бои сводились к коротким ружейным и артиллерийским перестрелкам. Но однажды утром (это было 30-е митаэля осени) разом загрохотала почти вся артиллерия королевского экспедиционного корпуса. Республиканские батареи, оттянутые вглубь оборонительных линий вне досягаемости прицельного огня вражеской артиллерии, отвечали огнем с предельных дистанций. Лишь на следующий день войска Рагиза II двинулись на приступ.

Десятилетний сын Обера Грайса, Тиоро, постоянно упрашивал отца взять его с собой на позиции, «посмотреть войну». Но Обер вовсе не собирался допускать своего сына и близко к местам боев, да и сам он после Лакатарса все время проводил в городе, на заводах и верфи. Лишь когда канонада неожиданно утихла, и со стороны вражеских позиций донесся отчетливый бой барабанов, возвещавший о том, что королевская пехота пришла в движение, Обер Грайс не вытерпел и отправился на позиции полка, которым командовал Тейн Рефферт. После тяжелых боев в заслоне полк был пополнен мобилизованными. Солдаты заняли свои траншеи, сильно поврежденные не прекращавшимся артиллерийским обстрелом. Все они были переодеты в новую полевую форму цвета прошлогодней листвы, без ярких кантов, позументов и погончиков.

Обер неотрывно смотрел как приближались королевские солдаты, шедшие по-прежнему в ротных колоннах, разве что немного увеличив интервалы в шеренгах и между линиями. Их темно-красные мундиры с белыми выпушками, ладно подогнанные по фигуре, золотые эполеты офицеров, высокие белые с красными околышами фуражки смотрелись куда как наряднее тусклых гимнастерок и таких же кепи республиканцев, только полученных со склада и еще не успевших обмяться, хранивших отчетливые складки — следы лежания в тюках. Артиллерия республиканцев исправно прореживала строй противника, но вымуштрованные солдаты снова смыкались, заполняя разрывы, переступая через тела павших товарищей, и вновь выстраивалась чуть колеблющаяся линия блестящих в лучах осеннего солнца штыков.

Подполковник Рефферт нервно покусывал губы. Когда до противника осталось менее полутора тысяч шагов, раздались редкие выстрелы отборных стрелков, стремившихся поразить неприятельских офицеров. Но вот линии красных мундиров подошли на пятьсот шагов. Раздались команды взводных:

«Заря-ж-жай! Прицел четыре, в пояс, по пехоте противника-а-а… Огонь!»

Обер наблюдал, как стоящий рядом в траншее солдат заученным ударом ладони по рукояти затвора вперед и вверх отомкнул защелку, откинул затвор вперед. При этом дисковой эксцентрик, жестко скрепленный с затвором и вращавшийся вместе с ним, отжал извлекатель гильзы, скользнувший по густо смазанным направляющим и вышедший на три сантиметра за казенный срез ствола. Солдат быстро вставил патрон в казенник, хотя и не до конца, поскольку патрон упирался закраинами гильзы в извлекатель. Повинуясь движению руки, затвор захлопнулся, дослав патрон в патронник косо срезанным нижним краем. Зацепы извлекателя вошли обратно в казенный срез ствола, освобожденные обратным движением дискового эксцентрика. Захлопнув затвор, солдат скользящим движением руки взвел курок ударно-спускового механизма. Короткое прицеливание — и вдоль траншей раздался грохот нестройного залпа.

Через некоторое время колонны королевских солдат окутались дымом и они стали залп за залпом отвечать на огонь, ведшийся из траншей. Однако грохот штуцеров раздавался отнюдь не так часто, как треск винтовок Скелькера, казавшийся почти непрерывным.

Губительный огонь винтовок, стрелявших втрое чаще, чем штуцер, раз за разом останавливал колонны королевских солдат. Но артиллерия королевских войск нанесла значительный урон республиканской пехоте, несмотря на большую убыль орудий, разбитых снарядами нарезных пушек республиканцев. Винтовочный огонь раз за разом слабел, траншеи и люнеты превратились в беспорядочные нагромождения глубоко перепаханной земли, и к вечеру королевские войска ворвались на позиции защитников Сайлора.

Республиканцы отошли, а на захваченные неприятелем траншеи обрушился огонь их артиллерии. Однако королевские войска не отступили, несмотря на чувствительные потери, а напротив, подтянули свою артиллерию и ответили на огонь. С этих позиций бронзовые пушки, заряжаемые с дула, смогли, наконец, достать до батарей стальных казнозярядных пушек республиканцев. Ночью бой затих, а на следующий день войска короны вновь двинулись на приступ.

Упорство обороняющихся заставило королевский корпус на какое-то время приостановить атаки, подтянуть подкрепления и дать поработать артиллерии. Но меньше, чем через три недели, 14-го тамиэля осени, начался новый штурм. Вслед за первой линией обороны была потеряна и вторая. Третьей линии у защитников города не было.

У побережья появилась королевская эскадра и обрушила свой огонь на старый форт. Под его прикрытием республиканцы еще удерживали у побережья отрезок второй линии обороны. А главное, пушки форта не давали войскам Рагиза II выйти на холм, на который опиралась здесь оборона республиканцев. Заняв этот холм, можно было обстреливать из тяжелых орудий заводской район, порт, железнодорожный мост через Афаль.

Западная эскадра Республики и береговые батареи отвечали огнем. Но эскадра короны превосходила их огневой мощью, да и корабли республиканцев не рисковали выходить из гавани из-под защиты своих береговых батарей и вели огонь на предельных дистанциях, что, конечно, снижало его точность. Форт, хотя и медленно, но неумолимо превращался в руины. Его мощные пушки замолкали одна за другой. Королевский экспедиционный корпус готовился к третьему, решающему штурму.

Неожиданно для комта Арагиари, фельдмаршала короны, командующего экспедиционным корпусом, за день до намеченного штурма, 36-го тамиэля, заметно ослабевший артиллерийский огонь республиканцев почти вовсе затих, чтобы вспыхнуть с учетверенной силой у шоссе и железной дороги, ведущих на юг, мимо лагеря королевских войск. После полуторачасовой канонады на железной дороге показались два бронепоезда республиканцев и продвинулись на два километра вглубь вражеских позиций, поливая их огнем из четырех пушек, восьми 36-ствольных картечниц и 320 винтовочных стволов. Вслед за ними фронт королевских войск был прорван пехотой Легиона Республики, переброшенной обычными пассажирскими составами, выгрузившейся на виду у противника и ударившей во фланг и тыл королевским войскам. В довершение всего от реки Афаль предприняли настойчивые атаки девять рот волонтеров, пытаясь зайти в тыл подразделениям заслона экспедиционного корпуса на восточном фланге.

Уже к середине дня, перебросив значительные подкрепления, снятые с других участков фронта, войска Рагиза II начали теснить Легион Республики в месте прорыва. Атаки волонтеров также были отражены. Однако теперь республиканцы, воспользовавшись перегруппировкой экспедиционного корпуса, открыли артиллерийский огонь по всему фронту и подняли легионеров в атаку на всем протяжении от моря до реки Афаль.

Вечером положение в районе прорыва все же было восстановлено. Перебросив к прорыву тяжелые осадные орудия, комт Арагиари, фельдмаршал короны, вынудил республиканцев оттянуть бронепоезда вглубь своих позиций, чтобы не потерять их вовсе. Поезда, получившие многочисленные повреждения, с дырами в бронированной обшивке вагонов, с покореженными картечницами, окутанные клубами пара от продырявленных паровозов, ушли.

Но фельдмаршал Арагиари был в бешенстве. Он отстранил от должности командира одного из пехотных полков, разжаловал командиров шести артиллерийских батарей, а одного приказал расстрелять. Стремительный рейд легионеров Республики привел к тому, что к ним в руки попало 11 орудий и около 230 пленных. Атаки легионеров позволили им во многих местах вернуть себе вторую линию обороны.

Однако, несмотря на обуревавшее его стремление немедленно отомстить за дерзкую вылазку, старый фельдмаршал дал приказ начать решительный штурм лишь тогда, когда орудия его эскадры заставили замолчать последнюю пушку форта.