Чтение онлайн

– Нужно сделать вливание твоей жене...

– Хоть всю кровь возьмите. У меня крови много!

– Всю не надо.
– Взглянув на меня еще раз, профессор добавил: - А ты за свою жену не бойся.

– Огромное вам спасибо!
– взволнованно произнес я.
– А к ней можно?

– Сегодня нет. Все сделано, теперь будем ждать. Иди отдохни.

.. .Проснувшись рано утром, вскочил и помчался в больницу.

Меня впустили немедленно. Но не к Сарыкейнек. В лабораторию, где проверили группу крови, - оказалось, что наша с Сарыкейнек группа совпадает ("Воду для мужа и жены берут из одного родника", как сказал профессор).

Разве могло быть иначе? Ведь на этом свете мы были самые близкие друг другу люди!

Потом моя кровь медленно, по каплям, переливалась в стеклянный сосуд - от меня к моей любимой.

Хотя Сарыкейнек была где-то рядом, за стеной, профессор не позволил мне и в тот день повидаться с ней.

– Завтра, - сказал он.
– Вливание сделали, она чувствует себя хорошо, но лучше ей не волноваться. Завтра разрешу... Точно.

Мы разговорились.

– Ты сам из района?
– спросил профессор.

– Да.

– А жена твоя?

– Тоже.

– Ваши родители знают о происшедшем?

– У нас никого нет, - ответил я. Услышав это, профессор помрачнел.

– Значит, одни? Одиночество - скверная штука...

– Мы не одни, профессор. Нас двое, - уточнил я.

– Да, верно... Я не о вас, вообще.
– Профессор вздохнул.
– Не обращай внимания. К старости люди становятся сентиментальными.

Впоследствии я узнал - профессор Алибек происходил вовсе не из бекской семьи. Он сын бедного крестьянина, Товарищ Мурадзаде рассказал, что в первые годы Советской власти предсовнаркома Нариман Нариманов вместе с некоторыми другими способными юношами и девушками из бедноты послал и Али учиться. А когда Али вернулся врачом, его и стали звать Алибеком - ведь до революции все врачи были из богатых сословий, Так и пошло... Еще в школе Сарыкейнек плакала, чи тая роман Нариманова "Багадур и Сона". Роман нравился и мне. А учитель Фикрет сравнивал жизнь Наримана Нариманова с горящим факелом, что светил народу.

То, что профессор виделся с этим выдающимся чело веком, еще более возвысило его в моих глазах. Теперь когда я смотрел на него, мне казалось - в нем самок есть что-то от Нариманова...

Сарыкейнек очень похудела, ослабела,

И не знаю, что бы я делал, не будь тетушки Джейран. Она каждый день приходила в больницу, неся сумку, набитую разной едой.

Когда я думал о пулях, посланных в нас той ночью, почему-то у меня перед глазами появлялся не Гюльбала и не Агабашир, а толстопузый Меджидов и тот низенький наглый директор мясокомбината Хыдыр, который из машины охотился за джейранами.

.. .Несмотря на все старания Мурадзаде, найти преступников, стрелявших в нас, пока не удавалось. Агабашир доказал, что в ту ночь из-за головной боли лег спать рано - провизор дежурной аптеки на углу подтвердил, что старик в восемь вечера купил у него пирамидон. Гюльбала, как оказалось, был на свадьбе в Хачмасе, - это подтвердили свидетели. Сын Меджидова Ровшан, у которого были основания мстить нам из-за отца, тоже имел алиби...

Видимо, мы с Сарыкейнек встали поперек дороги тех, кто до нашего появления на Девятой Параллельной свободно мог держать в страхе любого и подчинять себе слабых и беззащитных. Но совесть наша была чиста. И если бы даже Гюльбала немного поразмыслил, то и он бы понял, что, женившись насильно на Санубар, обрек бы на муки не только девушку, но и себя самого.

– Дайте мне пистолет, я сам найду и накажу стрелявшего. Хоть из-под земли откопаю!
– сказал я однажды Мурадзаде.

Когда произнес это, спохватился. Думал, Мурадзаде отчитает меня за мой проявившийся вновь анархизм.

– Ну, найдут стрелявшего, накажут... Но до каких пор человек будет хвататься за пистолет, как дикарь за дубинку?
– Мурадзаде закурил.
– Сильны, ох сильны еще пережитки! Сколько времени пройдет, прежде чем люди изживут их в себе...

– Верно, товарищ Мурадзаде!
– воскликнул я.
– У нас во дворе живет одна женщина. Так вот, дня не проходит без того, чтобы она не избивала свою восьмидесятилетнюю мать... Можно ли считать ее членом социалистического общества?!

– Вот видишь, - вздохнул Мурадзаде.
– Дело тут пистолетом не поправишь...

... Сарыкейнек постепенно выздоравливала.

Профессор Алибек, каждый раз осматривая рану, говорил:

– Вот что значит молодой организм!

Пожилая сестра как-то сказала, что каждую ночь профессор звонит, справляется о'самочувствии тяжелобольных и обязательно о Сарыкейнек.

Я знал: профессор заботится так о нас не с тем, чтобы угодить товарищу Мурадзаде. Он не из таких людей. Просто он добрый и, кроме того, одинокий человек. Сестра рассказала нам, что детей у него нет, а жена Айна-ханум умерла четыре года назад.

Шофер Вели, видно чувствовавший, что мне не по себе одному в стенах дома, приходил по вечерам, и мы подолгу беседовали о том о сем. Чаще всего Вели заводил разговор о войне, вспоминал эпизоды фронтовой жизни, своих товарищей... и перебрасывал мосток в наши дни, в наш двор.

– Мы сражались за Родину, против фашистов, -. горячился он, - а тут мерзавцы, подкравшись ночью, стреляют в своих сограждан. Подонки, воры!.. Откуда им знать, что такое гуманность, что такое борьба, что такое нация...

.. .Когда Сарыкейнек наконец выписалась из больницы, я от радости места себе не находил. Будто заново родился. Будто не Сарыкейнек, а я был тяжело ране i и пролежал двадцать пять дней в постели.

– Нашли, кто стрелял?
– спросил профессор Алибс.с при выписке.

– Нет.

– И что же, вы снова будете жить на той самой квартире?

– Да, профессор. А где же еще? Сделав паузу, профессор сказал:

– В воскресенье приходите ко мне. Посмотрю, как заживают рубцы на ране. И побеседуем заодно. Я к вам обоим привязался...

– Спасибо, обязательно придем, - ответила Сарыкейнек.- Да будут ваши дни долгими, профессор! Вы так много сделали для нас!

– Долгие дни уже позади, - улыбнулся он.
– У старости короткий срок.

– Вы выглядите так бодро!
– возразил я.

– И земля наша славится долголетием!-добавила Сарыкейнек.

– Да будет так, - рассмеялся профессор.
– Сам-то я коренной бакинец, и дом моего прадеда, каменщика Таги, и поныне цел. Между прочим, очень крепкий был старик, за сто перевалил. Так что, - он повернулся к Сарыкейнек, - почему бы и профессору Алибеку не дожить до ста, а?

– До .ста и больше!- горячо подхватила Сарыкейнек.

– Договорились, - поставил профессор точку. .. .В воскресенье мы купили букет гвоздик и пошли к профессору домой.

Дверь открыла аккуратно одетая пожилая женщина.

– Профессор дома?

– Проходите!
– женщина сделала приглашающий жест.

– О-о!
– воскликнул профессор.
– Откуда это вы узнали, что из цветов я больше всего люблю гвоздики?

Потом представил женщину, открывшую дверь: - Знакомьтесь, Мария Петровна.