Чтение онлайн

— Так вот-с, прослышал я, что выходит генералу отпуск, едет в тверскую вотчину, что дочке назначил, которая за князя Голицына идет. Три месяца будет нами править полковник Перфильев, безденежная душа и генералу не угодник. Вот к нему явившись, и доложите, что вышла, мол, оплошка, и просите дело передать во вторую экспедицию. Он генералу в пику сряду так и сделает.

— А во второй экспедиции опять когда еще что решат, — сказал огорченно Сергей. — Ведь три месяца здесь без толку живу.

— Срок ли то, ваше благородие? Но там, правду сказать, есть у меня кум, тоже старший писарь. Я ему такое про вас распишу, что, чаю, вперед других с назначением проведет.

— Э, Назарыч, не расписывай, пожалуй. Ведь и там, поди, люди вроде ваших, вовсе не имущие и тоже подолгу ждут.

Писарь, наливший вторую рюмку и несший ее ко рту, при последних словах Сергея остановил руку и всмотрелся в лицо офицера.

— Понятно, неимущие, а то чего бы им службы искать? — сказал он с глубоким убеждением. — Кто ж половчей и потороватей, те и места вперед получают. Не вы, так другой самых бедняков все равно обгонит. Хоть нынче капитан Савурский при двух крестах, как вы, да весь в новеньком одевши, прямо к генералу — скок! И такое расписал, что сряду пенсион назначен. Герой — слов нет, рукой раненой не владеет, но и ловок… Так что посоветую вашему благородию, как подам знак, что генерал уехал, то идтить к полковнику Перфильеву. Далее же я все сделаю… — Вот только когда Назарыч, как бы поставив точку, выпил вторую рюмку и, закусив, разгладил привычные морщины на лбу.

Прощаясь, Непейцын пытался сунуть писарю золотой, но тот уклонился:

— Как перейдет дело к куму да место покажется, тогда и наградите… А пока за добро ваше…

— Что ж я тебе сделал?

— А в лодке кто рядом посадил, укрыть не побрезговал?..

Когда писарь ушел, Филя, помогая Сергею раздеться, выспросил, что произошло в ялике.

— Дяденьку благодарите, — сказал он, задувши свечу.

— Что генерал мстить вздумал?.. Да ну его!

— Что выучил вас с простым человеком обходиться…

— Савурский… Савурский… Где я слышал такую фамилию? — ворочался в постели Непейцын. — Не из бугских ли егерей? Рукой не владеет, ранен… Ох! Неужто?.. Светлейшего курьер, шулер, которого Осип в трактире проколол… Да нет, откуда у того два креста? Однако ранен именно в плечо, как помнится. Костенецкий сказывал… И вот Мосеев, храбрец, на войне калеченый, ни с чем уехал, чуть с голоду не помер, а такой ловкач… Но, вернее, однофамилец какой-нибудь…

На другое утро Филя подал Сергею два письма. Одно было от Василия Михайловича, где просил простить, что не зашел более. Встретил попутчика, который за десять рублей довезет до самого Воронежа. Второе — от Иванова, из Ясс. В канцелярии светлейшего царит такой хаос, что разыскать отпуск прошлогодних бумаг совершенно невозможно. Пусть Сергей не скупится дать кому следует, чтобы без ответа обошлось. А князь Потемкин снова сбирается в Петербург, Иванов приедет тоже и через Попова все, что надобно, устроит, буде еще случится нужда.

Назарыч выполнил обещание, забежал сказать, что Милованов уехал и пора идти к его помощнику. Все прошло как по-писаному. Полковник выслушал Сергея, потребовал дело и, просмотрев, воскликнул без малейшей субординации:

— Ну, генерал! Не взял труда и прочесть аттестацию. Сейчас же распоряжусь переслать, куда просите.

«Кажись, наконец решится мое дело», — думал Сергей, выходя в коридор.

И вдруг остановился. В группе одетых в потертые мундиры пожилых офицеров, подолгу выхаживавших здесь пенсии, ораторствовал кавалерист с подвязанной черным шелком рукой.

— Очаковский штурм, честное слово, господа, что ребяцкая игрушка, — говорил он. — Но представьте, каково на окопы турецкие, где янычары засели, поэскадронно лететь!.. Я охотником вызвался. Три часа рубились. Шесть тысяч конницы нашей, а их — двадцать тысяч. Вот баня кровавая была!

Сергей подошел и стал перед рассказчиком, рассматривая ордена на его мундире: очаковский и второй — иностранный, белый эмалевый на белой с красным ленточке. И под этим взглядом курьер Савурский — это несомненно был он, — сначала поежился, а потом и вовсе замолк.

Один из слушателей достал медную табакерку.

— Одолжите и мне, — потянулся Савурский, нарушая неловкую паузу.

— А как понюхаете, то расскажите, в какой колонне шли на Очаков, — сказал Непейцын, делая шаг вперед. Он едва сдерживал возмущение: шулер, враль, хвастун! Ну, погоди же!

— Под Очаковом я на посылках у светлейшего был и везде проехал, — ответил Савурский. Он платком с кружевами стряхивал табак с верхней губы и в то же время напряженно всматривался в Сергея, очевидно, стараясь вспомнить, где они встречались.

— А я полагал, что подвиги ваши зеленым сукном ограничены, — продолжал Непейцын, еще подаваясь вперед.

Теперь они стояли лицом к лицу в раздвинувшемся кружке офицеров.

— Что вам надобно, сударь? Я вас не знаю, — сказал Савурский строгим тоном. Он оглянулся, как бы приглашая свидетелей сцены возмутиться дерзостью незнакомца.

Но тот продолжал:

— Не знаете? Зато я знаю, в каком бою вас покалечили и за что. Может, покажете господам офицерам грамоты на сии знаки? — Он указал на кресты.

— С собой бумаг не ношу, — высокомерно вздернул голову Савурский.

Но Непейцын видел, как беспокойно забегали его глаза.

— Полагаю, кто-либо из господ офицеров не откажут съездить на вашу квартиру, чтоб сии бумаги увидеть, — сказал Сергей. — Извозчиков я нанимаю и обедом затем угощу в хорошем трактире…

— Принял сию комиссию, — подал голос один из стоящих рядом. — Особенно ежели с водкой обед.

— И я, — сказал второй офицер.

— Но мне вовсе домой сейчас ехать не надобно, — возразил Савурский. — С какой стати…. Ежели угодно, вечером…

— Тогда снимите до того вечера сии кресты, — уже с явным презрением сказал Непейцын и, обернувшись к окружающим, продолжал: — Знаете ли, господа, чем сей вояка в армии занимался? Вы месяцами здесь очереди какой-то ждете, честные раны на посмешище писарям кажете, а его, холуя княжеского, грибы да помады возившего, в драке трактирной брат мой за нечистую игру покалечил, и теперь он пенсию…

— Убежал!.. Убежал!.. — воскликнул кто-то.

Действительно, воспользовавшись тем, что все повернулись к Сергею, Савурский почти бегом устремился к двери.

— Ату его! — гаркнул вслед один из пожилых офицеров.

— Ну, попадись еще мне! — говорил другой, злобно ощерив желтые, прокуренные зубы.

Теперь Назарыч взял два золотых и, видно, поделился с кумом, потому что тот встретил Непейцына как знакомого и сразу предложил место смотрителя госпиталя в Казани, сказавши, что тамошняя служба даст хороший доход, ежели не зарываться, как отданный под суд его предместник. Сергей отказался и пояснил, что не ищет ничего, кроме жалованья, но что хотел бы в гарнизонную артиллерию. Кум посмотрел на него совершенно как Назарыч при разговоре об очереди на место — вот так блаженный! — но сказал, что авось и такое навернется.