Чтение онлайн

Позже, тем же вечером, после изнуряющего совещания по организации проверки, Бьерн, наконец-то, вернулся в свой кабинет, где его ждало письмо от матери. И письмо это отнюдь не способствовало хорошему настроению. С момента публикации объявления о помолвке прошло больше недели, и госпожа Лефрид своим долгим молчанием красноречиво выразила свое отношение к происходящему. В письме она, все же приглашала сына посетить ее, правда одного, в ближайшее воскресенье. А заодно мимоходом упомянула, что в город приехал старший брат инквизитора, Николас. Вся семья в сборе и вызывает его на ковер. И хотя он ждал чего-то подобного, осознавать, что отношения с родными теперь превратятся в тяжелый бой, было грустно.

Вечером субботы Бьерн, Эсперанса и Умка впервые за долгую и для каждого по-своему тревожную неделю должны были собраться за одним столом. Как и настаивала новая хозяйка дома, ужин теперь подавался в семейной гостиной, гораздо более уютной, чем столовая. Живые цветы и вышитые скатерти, найденные Эсперансой на чердаке, приятно освежили комнату, а зажженный камин и продуманно расставленные лампы усиливали ощущение домашнего тепла. Но с легким сожалением женщина отмечала, что остальные не слишком обращали внимание на окружающую обстановку.

Эсперанса чуть задерживалась, облачаясь в вечернее платье и одновременно воспитывая новоназначенную камеристку. Выбор, предсказуемо, пал на более бойкую Джейн, которая, гордясь новой ролью, во всю принялась доказывать свою полезность.

Умка, над прической которой горничная уже успела поколдовать, ворвалась в гостиную, когда там был только Бьерн.

– Мисс Снипкин, – при ее появлении он встал и довольно чопорно поклонился.

Инквизитор чувствовал себя неловко в ее присутствии. Не то, чтобы Бьерн раскаивался в своей готовности принять девушку в семейный круг. Напротив, со свойственной ему основательностью, он вполне рад был взять на себя всю связанную с ней ответственность и обеспечить ей необходимую защиту, воспитание и поддержку. Но вот как вести себя с ней, он не очень-то понимал. К тому же, эта барышня сильно отличалась по всем параметрам от девушек, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело. И, словно в продолжение его мыслей, она заявила:

– Ах, господи, да зовите меня уже Умкой, как и все, – привычно насупившись, ответила она.

Умка все еще не могла привыкнуть к произошедшим в ее жизни резким переменам. Они оказались гораздо обширнее, чем она ожидала. Эсперанса внезапно начала требовать соблюдения этикета. Появилась новая одежда, совсем не похожая на привычную, зато с длинными взрослыми юбками. И, хотя в таких платьях девушка гораздо увереннее чувствовала себя на месте управляющей приютом, они лишали её привычной свободы движений. Беготня по улицам тоже осталась в прошлом. Инквизитор настаивал на том, чтобы отвозить ее в приют и забирать оттуда в экипаже. Это было проявлением заботы. Это было удобно. Но раздражало.

– Как скажете, – мужчина поспешил согласиться, – и позвольте помочь вам присесть.

Бьерн привычно укрылся от повисшего в комнате напряжения за хорошими манерами, но его обхождение, казалось, только больше смущало Умку. Аккуратно усаживаясь на самый краешек любезно отодвинутого для нее стула, она с трудом подавила желание завизжать или сделать еще какую-то вызывающую глупость, чтобы справиться с этим неприятным чувством.

Только усиливая сомнения инквизитора, она кинула на него тяжелый взгляд. Хотя, ее поведение и стало гораздо более взрослым и серьезным после принятия на себя роли главы приюта, она не избавилась от подозрительности к любому, кто обладал властью. Ее же отношение к ухажеру наставницы было сложным.

С одной стороны, Умка помнила, как Бьерн без малейших сомнений был готов заслонить ее от опасности тогда, когда верные дворовые друзья подвели. И, в общем-то, понимала, что без его вмешательства вряд ли бы осталась в живых после столкновения с лордом Дарвином. Да и позже, помогая ей с обустройством приюта, он проявил себя человеком надежным и не склонным к излишней тирании. С другой стороны, старые опасения на его счет все еще жили в ее душе. Умка довольно мало времени сейчас проводила с Эсперансой, но успела заметить, как изменилась ее наставница после начала этого быстрого и бурного романа. И такие изменения из-за мужчины, пусть даже наделенного многими достоинствами, откровенно пугали девушку.

Она заметила, что певица в одночасье, растеряла всю свою уверенность и силу. Сейчас было заметно, что женщина расцветала всеми яркими красками своей натуры, только когда инквизитор появлялся в поле ее зрения. В остальное же время она будто засыпала, отгораживалась от мира, продолжая действовать механически.

К счастью, в этот момент в комнату вплыла Эсперанса. Бьерн тут же устремился к ней навстречу, чтобы поцеловать руку.

– Вы сегодня восхитительны, – интимным тоном сообщил он ей, – и мне бы хотелось вручить вам эти цветы. Продавец заверил меня, что они доставлены из самых Южных колоний.

Он словно из ниоткуда извлек букет желтых маков и вручил его Эсперансе. Бывшая беспризорница со смесью любопытства и смущения наблюдала, как на щеках ее наставницы вспыхнул девичий румянец, и она рассмеялась с интонациями, каких не удостаивался ни один из ее прежних поклонников.

Напряжение, которое внимательный глаз Умки улавливал между этой парой, тоже весьма тревожило и пугало девушку. Оно, как волны электричества, пропитывало комнату, скользило в робких, как будто случайных прикосновениях. Они даже соблюдение этикета превратили в какую-то затейливую игру с непонятным смыслом. И было заметно, как тяжело им оторвать друг от друга взгляд. В этой обстановке девушка явственно чувствовала себя лишней.

Когда все наконец уселись за стол, а лакей удалился, расставив блюда по местам, Эсперанса поспешила завести общую беседу:

– Бьерн, скажите, а как часто вы сами служите в Анне-на-полях? – она задержала долгий, таинственный взгляд на инквизиторе и немного неохотно повернулась к Умке, – я тебе рассказывала, что это чудесная церковь, и мне бы хотелось, чтобы мы с тобой начали посещать именно ее. Надеюсь, тебе она тоже понравится. Да и детей следует приучать к церковной дисциплине, как думаешь?

– Не так часто, как хотелось бы, но викарий Доусон будет, безусловно, рад видеть вас среди своих прихожан. Думаю, мы могли бы отправиться туда завтра все вместе? – отозвался Бьерн, не отрываясь, следя за каждым движением певицы. Ее присутствие и ненавязчивые подсказки помогли ему немного расслабиться.

Девушка же пыталась сделать вид, что увлечена фрикасе на своей тарелке. Общая атмосфера ужина нервировала ее. А разговоры о религии не вызывали энтузиазма. Приемный отец в свое время крестил ее в церкви Создателя и в память о нем она соблюдала все положенные обряды, но не ощущала в этом какой-то внутренней потребности.

– В приют раньше по воскресеньям приходил кто-нибудь из священников, но Анжела при всей своей набожности не настаивала, чтобы они его слушали, – ответила она.

– Так может быть, стоит исправить это упущение? А мы могли бы помочь тебе справиться со всем выводком, – тут же загорелась идеей Эсперанса.

– Ну, если потом угостить их чем-то вкусным, это вполне сойдет за праздничный поход, а праздник им бы сейчас не помешал, – кивнула Умка, прекрасно знающая, как сложно дети переживали случившееся.