Чтение онлайн

– Как вам будет угодно, мадам.

Теперь стоило чуть притупить ее внимание.

– Теперь о доме. Я нахожу интерьеры чрезвычайно мрачными. Заброшенными. Но, чтобы не затевать сразу дорогостоящих перепланировок, предлагаю добавить живых цветов. В конце концов, вокруг нас изумительный сад, а в доме полным-полно пустующих ваз.

– Могу я предложить незабудки и садовые розы? Ранний розовый сорт как раз расцвел, – скривив губы, все же предложила экономка.

– Нет, нарциссы и тюльпаны. Преимущественно красные и оранжевые будут гораздо более уместны и лучше сочетаются с остальной отделкой, – решительно возразила Эсперанса, четко обозначая свою позицию, – Хозяйские спальни и комната сеньориты Снипкин, семейная гостиная, мой будуар, кабинет сеньора Лефрида, холл, парадная гостиная и столовая – это, в первую очередь, остальные комнаты по мере необходимости. И передайте садовнику, что я хотела бы обсудить с ним перепланировку некоторых клумб перед началом сезона летнего цветения.

– Как скажете, – вынуждена была признать поражение в этом раунде госпожа Денверс.

Но ничего, цветы – это мелочи. Тем более, букеты еще нужно было уметь составлять. Вряд ли Эта Женщина обладает нужными знаниями. Ну, а если она поручит это дело ей, кто знает, что наделают эти глупышки-горничные. А у самой экономки слишком много по-настоящему важных дел, чтобы следить за такой ерундой.

– Теперь камины, – певица стремилась закрепить эффект от своих слов, – я, конечно, проверю ведомость по расходу угля, но я заметила, что весь день топят во второй спальне, а вечером – в библиотеке и музыкальном салоне. Зачем?

Поджатые губы экономки подсказали ответ прежде, чем он был произнесен.

– Так распорядилась госпожа Лефрид. Она любила, чтобы ее спальня была хорошо протоплена, а по вечерам проводила время именно в этих комнатах, считая их самыми удобными.

– Это лишнее. Распорядитесь топить в библиотеке в первой половине дня, это лучше для сохранности книг. В спальне также достаточно топить утром, и вечером – в гардеробной. Тем более, на улице уже становится довольно тепло. А вот музыкальную гостиную отапливать не нужно до специальных указаний. В отличие от будуара. И, кстати, в отсутствие гостей семья будет не только завтракать, но и обедать, и ужинать в семейной гостиной. С минимальным присутствием прислуги. Если же я дома одна, ланч прошу подавать сюда, так же, как и накрывать чай.

– Но верхние комнаты находятся слишком далеко от кухни, еда будет холодной, – попыталась отстоять привычный порядок вещей экономка. К тому же, война войной, но ей не хотелось обратить на себя гнев хозяина, который не вникал в ведение домашнего хозяйства, но, наверняка, заметит, если качество подаваемой ему еды пострадает.

– Нет, если вы начнете пользоваться кухонным лифтом. Я проверила, он исправно работает, – Эсперанса позволила себе легкую победную улыбку, понимая, что настояла на своем, – и последнее, я не хотела бы чрезмерно утомлять вас заботами о моих вещах, поэтому решила назначить камеристку. Она также будет помогать сеньорите Снипкин в случае необходимости. Будьте добры, пришлите ко мне имеющихся в доме служанок, я выберу, кто из них мне подойдет.

А вот это был серьезный удар. За бухгалтерские книги экономка не слишком волновалась. Вряд ли Эта Женщина сможет что-то в них понять. Другие распоряжения были мелочными придирками, в них можно было уступить. Но назначение камеристки было хитрым ходом. Хитрым и опасным. Камеристка, по сути, выходила из подчинения экономки и создавала среди прислуги еще один центр силы, приближенный к хозяйке. Как будто госпоже Денверс мало было постоянных стычек с кухаркой. Но теперь главное, чтобы Эта Женщина не пронюхала еще и про это, а то проблем не оберешься.

В итоге, недовольные друг другом, женщины расстались, скрывая вражду под вежливыми улыбками.

Позже госпожа Денверс была вынуждена все же пригласить в будуар обеих, имеющихся в наличии горничных, Джейн и Мэгги, и не забыла прихватить с собой помощницу кухарки Энн, не без умысла рассчитывая пропихнуть в камеристки именно ее. По всему это было прекрасной идеей. Помощница кухарки слишком глупа, чтобы оспаривать власть экономки, ее обучение надолго займет проклятую выскочку, и неизбежно будет стоить нескольких испорченных платьев, а то и волос. К тому же, это посеяло бы вражду между Этой Женщиной и кухаркой, которая пока только радовалась появлению в доме новых лиц, и не понимала, как все эти многочисленные скандальные нарушения приличий портили престиж дома.

Но надеждам госпожи Денверс не суждено было сбыться. Хотя, Эсперанса и провела всю первую половину дня за изучением бухгалтерских книг, в которых разбиралась гораздо лучше, чем могла надеяться экономка, она отнюдь не потеряла хватку, и когда кандидатки в камеристки предстали перед ее очами, устроила им строгий допрос и экзамен прежде, чем принять решение.

Девушки, настращенные дворецким и госпожой Денверс, которую привыкли боятся и уважать, не знали, куда деть себя от строгих вопросов Этой Женщины. Устройство хозяйства в доме, количество выходных за последние несколько лет, навыки и подробности выполнения ими домашних обязанностей. Даже скользкие вопросы о некоторых недавних происшествиях. Ее интересовало, казалось, все. Приехавшая из деревни всего в прошлом году Мэгги совсем запуталась в той дуэли, которая разворачивалась между Эсперансой и госпожой Денверс. Джейн же, более опытная в подобных делах и обладающая более решительным характером, быстро прикинула, что даже если господин Лефрид передумает и избавиться от этой дамочки, она явно всегда будет располагать средствами, чтобы сохранить личную горничную. А перспектива прислуживать даме, пусть даже она не была настоящей леди, привлекала служанку гораздо больше, чем более тяжелая работа по дому.

От певицы душевные порывы обеих представших перед ней горничных, как и испуганной и потерянной помощницы кухарки, не укрылись. И это была маленькая, но победа. Потому что теперь Эсперанса отлично знала, как ей следует поступить. Хотя, решение было принято довольно быстро, она заявила, что объявит его только завтра утром, а пока девушкам предстоял сложный вечер. Они провели его в сомнениях, находясь в служебных помещениях дома. И только для Энн она нашла ласковые слова, похвалив приготовленный накануне кекс и, дав понять, что не собирается отрывать ее от полюбившейся кухни.

Сражение было начато, и первый раунд остался за ней. Но все же, вечером, убирая в секретер бухгалтерские книги, Эсперанса не могла не признать, что достигнутый успех отнюдь не скрасил ее в целом тусклый день.

Несмотря на ощущение чистейшего счастья, которое Бьерн испытывал все время, что проводил с Эсперансой, этот день у него тоже не задался. Был ли тому виной контраст между этой новой удивительной жизнью и буднями, количество внезапно навалившейся на инквизитора работы в сочетании с недостатком сна или тот надлом, что он ощущал в своих убеждениях, он не знал.

Пока они гонялись за лордом Дарвином, в городе активизировалась очередная ячейка борцов за права магов. Эти назывались “Синими птицами” и вели себя довольно вызывающе. На памяти Бьерна это была не первая и не последняя организация, избравшая запугивание и нападения на горожан с помощью магии главным способом своей борьбы. Благо, такие ячейки служили неплохим магнитом для всех скрывающихся и не зарегистрированных магов, что позволяло арестовывать их скопом. Это была привычная, хорошо знакомая работа. Но она требовала много времени и сил.

А сегодня, как назло, пришел приказ начать очередную проверку подростков на магические способности. Это уже вызывало только глухое раздражение и головную боль.

Выругавшись про себя, Бьерн все же вызвал секретаря и приказал собрать ответственных за проведение этого мероприятия. Ежегодная проверка была необходимой, но обременительной обязанностью. Надо признать, что глава городской инквизиции прекрасно чувствовал себя, ведя расследования против магов-отступников или даже сталкиваясь с очередным магическим взрывом, угрожающим безопасности города. Но сложная бюрократическая процедура и скрытая за ней правда о печальном будущем выявленных магов, были самой нелюбимой частью его работы. В этом году, когда он мучительно терзался вопросами о своей службе, это должно было стать тяжело вдвойне.