Чтение онлайн

– Да, конечно, мы что-нибудь придумаем, чувствуйте себя, как дома, – он, словно завороженный, провожал ее взглядом.

Когда же Эсперанса вернулась в комнату, уютно закутавшись в найденный в душевой халат, Бьерн ждал ее, держа в руках утреннее женское платье. Он неуверенно сжимал розовую ткань, с легкой тревогой поглядывая на женщину.

– Я подумал, что, возможно, это подойдет вам чуть больше. Оно осталось от Мадлен… – в его голосе слышалось сомнение.

Как всегда, интуиция Эсперансы верно подсказала ей причину его смущения – Бьерн явно чувствовал себя неуютно, предлагая невесте вещи первой жены. Смесь старых сожалений и чувства вины боролись в его душе с новым страхом обидеть или напугать женщину, стоящую перед ним. И сомнения его были не беспочвенны. Кинув взгляд на еще одну дверь, которая, судя по всему, вела в бывшую комнату госпожи Лефрид, Эсперанса действительно почувствовала укол ревности. Но быстро отмахнулась от него и со спокойной улыбкой направилась к Бьерну. Она осторожно отложила предложенное им платье на ближайшее кресло, взяла его за руки и поймала взгляд:

– Не стоит. Мне кажется, для нас обоих будет лучше, если я останусь так, – она поправила воротник халата.

– Как скажете, – Бьерн немедленно притянул Эсперансу к себе и зарылся лицом в ее волосы, – если честно, я бы предпочел оставить вас обнаженной и запереться вдвоем в этой комнате, но боюсь, внешний мир не позволит нам такой роскоши.

– Тогда не будем заставлять его ждать, – ответила она с легким сожалением, а потом позволила проводить ее в семейную гостиную.

Эта комната располагалась на втором этаже, рядом с хозяйскими спальнями и предназначалась для узкого семейного круга. Несмотря на замешательство среди прислуги, вызванное новостями, принесенными дворецким, завтрак уже был накрыт, а одна из горничных почтительно замерла в ожидании дальнейших указаний.

Все также облаченная в просторный мужской халат, Эсперанса отточенным элегантным движением присела за стол и принялась разливать кофе, но смутилась, заметив, что Бьерн не сводит с нее пристального взгляда.

– Что-то не так? – она попыталась скрыть свою реакцию, иронично изогнув бровь, но, как и всегда, не могла играть перед ним.

– Я просто рад, что мы завтракаем вместе, – инквизитор казался не менее смущенным, но все же решился продолжить, – с учетом обстоятельств, как бы вы отнеслись к идее сегодня же переехать сюда?

Было заметно, что вопрос поставил ее в тупик.

– Сливки, сахар? – Эсперанса вопросительно взглянула на Бьерна, явно взяв паузу, чтобы обдумать его слова.

– Нет, благодарю, – он принял из ее рук чашку черного кофе, но продолжал вопросительно смотреть на нее.

– И вы ожидаете, что я перееду к вам в каком качестве? – все же ответила певица вопросом на вопрос.

– Моей невесты, очевидно. Я хотел бы сегодня же дать объявление о помолвке, если вы не возражаете, – инквизитор чуть нахмурился, опасаясь новых возражений с ее стороны.

– Конечно, как вам будет угодно, – тут же кивнула Эсперанса, показывая, что не намерена больше спорить по этому поводу, – но относительно переезда, вы хотите видеть меня своей гостьей, или мне приступить к обязанностям хозяйки дома?

– Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы вы сразу заняли в доме подобающее вам место. Если вас это, конечно, не затруднит. – Бьерн, не в силах удержаться, поймал ее руку и поцеловал тыльную сторону запястья.

Он уже успел убедиться, сколь чувствительна ее кожа в этом местечке, и был тут же вознагражден чуть слышным стоном, который она не смогла сдержать. Но Эсперанса, вспомнив про присутствие прислуги, уже отняла руку, хотя и одарила его многообещающей соблазнительной улыбкой.

– Это ни малейшим образом меня не затруднит, если таково ваше желание, – подтвердила певица, – но для сохранения мира в доме очень важно, чтобы вы представили меня персоналу надлежащим образом. Правда прежде, чем я смогу переехать, мне нужно выполнить еще одну свою обязанность: мне нужно срочно съездить в Линтер, забрать оттуда мою подопечную. К тому же, я надеюсь, ваше приглашение распространяется и на нее?

– Да, конечно, – кивнул Бьерн, – но я совсем забыл сказать вам, нет никакой необходимости ехать в Линтер, она в городе. Еще позавчера она была в приюте и сейчас взяла на себя временно заботу о его воспитанниках.

– О Создатель! Что она успела увидеть? Она не пострадала? – чашка жалобно звякнула о блюдце, выдавая волнение Эсперансы.

– Не тревожьтесь, с ней все хорошо. Пожар и предшествующие ему события ее не затронули. Девушка в безопасности и ничуть не пострадала, – поспешил успокоить ее инквизитор, – если желаете, я могу немедленно после завтрака отвезти вас к ней.

– Да, благодарю, только мне потребуется все же заехать в “Маргаритку” и переодеться во что-то более подходящее.

После завтрака, провожая хозяина и его гостью, выглядящую при свете дня даже более скандально, чем накануне, господин Беккет получил еще один болезненный удар. Ожидая, пока женщина спустится, господин Лефрид подошел к дворецкому и сообщил, что она сегодня же переедет в дом, причем вместе со своей подопечной, якобы молодой леди. В голове господина Беккета едва успели мелькнуть чудовищные мысли о том, какой сорт леди может представлять из себя юная протеже такой женщины. Но требование подготовить для старшей гостьи вторую хозяйскую спальню было уже выше сил преданного слуги. И только появление этой самой женщины на лестнице позволило ему скрыть свою неподобающую реакцию от хозяина.

Всего час спустя экипаж Бьерна подъехал к зданию работного дома, в котором временно разместили сирот из сгоревшего приюта. Они с Эсперансой договорились, что после ее разговора с Умкой, она вернется в “Маргаритку” и соберет их вещи, а вечером, когда инквизитор разделается с делами службы, он заберет их обеих и поможет с организацией переезда.

Трудно было представить себе более унылое место, чем работный дом. Мыслилось, что там бедняк овладевал профессией, которая позволяла ему устроиться в жизни самостоятельно. Но поскольку имущие классы, особенно из новых богатеев, полагали, что бедность – результат личных пороков и лени, отношение к людям в таких заведениях было соответственное. Более того, многие филантропы искренне полагали, что плохие условия жизни и изнурительно тяжелые условия труда в работных домах не стоит улучшать, ведь они должны заставлять людей стремиться покинуть это место и взять свою жизнь в собственные руки.

Но для многих сирот из трущоб работный дом был обычным будущим. Следовало отдать должное сестре Анжеле, ведь она старалась найти своим воспитанникам такие профессии, которые позволили бы им миновать это печальное учреждение. К сожалению, не всегда, даже в растущем городе новые фабрики были способны поглотить всех желающих получить работу. И именно работный дом оказался готов принять более чем тридцать сирот разных возрастов, оказавшихся без крова после пожара.

Теперь же Эсперанса стояла перед длинным приземистым серым зданием с маленькими грязными окнами, назойливо стрекочущим станками, словно назойливые сверчки. Каменный мешок двора был завален всевозможными инструментами вперемешку с мусором и заполнен не просыхающей вонючей грязью. Вдоль стен сидело несколько человек неопрятного вида, смолящих папиросы. Но теплое весеннее солнце изо всех сил старалось разукрасить и это место, разбудить чахлую траву и деревья, ютящиеся у забора. Детский смех, заполнивший колодец двора, помогал ему в этом, споря со стрекотом станков и унылостью окружения.

Умка возвышалась над большой группой детворы, сжимая в руках большой кожаный мяч, и, размахивая руками, громко объясняла всем правила игры. Дети спорили с ней и кричали, но по их румяным щекам и сияющим глазам было заметно, что они увлечены игрой. Тут же пара старух самого опустившегося вида присматривала за несколькими младенцами, устроенными у стены в импровизированных яслях.

Недолго думая, Эсперанса направилась к подопечной, не слишком заботясь о том, что грязь двора, как и окружающий запах, цепляются к ее шелковому платью.

– Умка, ты здесь! Я так рада, что с тобой все хорошо! Но нам нужно переговорить!

Хотя голос певицы звучал радостно и приветливо, в душе она испытывала нарастающее волнение из-за предстоящего разговора.

Девушка, услышав голос наставницы, упрямым жестом откинула волосы со лба, кинула мяч одному из мальчишек постарше и стала выбираться из толпы.

– Как ты здесь оказалась? Почему не уехала в Линтер? – волнение заставило Эсперансу довольно сурово взглянуть на нее.

– Ну, как выяснилось, в Линтере мне делать было нечего, а тут во мне нуждались, – в ответ на претензии тут же насупилась Умка.