Чтение онлайн

«Он не умеет убеждать, — подумал Ли Сы. — Он говорит слишком пространно и расплывчато. Император утомлен его вычурным красноречием и не согласится с ним, к чему бы ни клонилась его речь».

А Мын Тянь продолжал говорить своим громким и ровным голосом, будто бил барабан, обтянутый кожей крокодила:

— И вот в моей тупой голове ворочается мысль. Ведь, готовясь к битве, облачаются в доспехи, а тот, кто подставит врагу голую грудь, не убережет ее от смертельной раны. В старые времена государства, защищаясь от воинственных соседей, ограждали свои земли высокой стеной. В тех местах, где еще сохранились развалины этих стен, легче отражать набеги кочевников, и сами они избегают этих мест, а ищут незащищенные проходы. Вот я подумал, что, быть может, хорошо было бы соединить остатки этих сооружений и опоясать всю границу на западе и севере единой великой стеной. Эту мысль подсказал мне не страх, неведомый мне, но забота о людях и желание служить моему повелителю.

Ши Хуанди рассмеялся коротким смехом и воскликнул:

— Что же я, деревенщина, огораживающий забором свой двор от соседа? Разве можно перекопать гору Тайшань, словно грядку, и выпить одним глотком Желтую реку? Разве можно опоясать стеной мои необъятные владения?

Под звуки этого смеха все присутствующие отвернулись от Мын Тяня, как подсолнечник отворачивает от тени свой золотой цветок, а он стоял посреди комнаты, одинокий, как сосна, и не находил слов для ответа. В это мгновение молниеносная мысль озарила Ли Сы:

«Император смеется неискренне. Его глаза сверкают, и он прячет их. Мне кажется, что насмешкой он прикрывает свое желание. Но нужна ли эта стена? Хватит ли войск защитить ее на всем протяжении? Постройка стены отвлечет крестьян от только что розданных им земель, и это грозит всей стране голодом. Но это будет великое предприятие, равного которому не было. Император завидует славе Великого Юя, остановившего потоп. Он не боится нападения, не считает потерь. Он жаждет великих дел, их цена ему безразлична. Он хочет строить эту стену, но колеблется высказать согласие. Он желает, чтобы его убедили. Он возненавидит тех, кто этого не понял. Если я не хочу потерять его благосклонность, я должен поддержать его прежде, чем он выскажется…

Все эти различные мысли мелькнули одновременно, как случается с игроком в шахматы, когда, бросив один взгляд на доску, успевает он предусмотреть все разнообразие возможных ходов и предугадать исход игры. Прервав общее молчание, Ли Сы заговорил:

— Я простой человек, но государь возвысил меня до величайшей должности и пожаловал мне титулы и богатства. Разве можно быть неблагодарным? Ведь преданный слуга не прячется от смерти! Каждый подданный должен выполнять свой долг. А долг честного человека — указывать государю на его неправоту, не боясь немилости и даже казни. Высочайшему государю подобают величайшие деяния! Кто посмеет сказать, что в ваше правление не были сотворены дела, подобных которым не видано оо времен Великого Юя? Ведь и в наши времена Ли Пин и его сын Эр Дан разделили реку Минцзян на два канала — внешний и внутренний — с головной дамбой в виде рыбьей головы из наваленных камней, тем обеспечив обильные урожаи и навсегда предохранив четырнадцать округов от наводнений. Ведь в наши времена Чжэ Го соединил каналом реки Цзин и Ло, оросив сорок тысяч цин земли. И если возможны были эти сооружения, когда государь был еще юношей, то сейчас, когда он стал зрелым мужем и объединил в своих руках все земли и всех людей, почему же не построить ему великой стены от западных пустынь до морского побережья, чтобы венцом увенчала она горные хребты и бессмертным духам видна была бы с луны!

Наследник Фу Су прервал эту речь, воскликнув:

— Государь соизволил посмеяться над этим предложением. О чем же еще разговаривать?

Тут Ши Хуанди потянулся так, что старый халат затрещал.

— Всю ночь я работал и еще не успел поесть, — сказал он. — Действительно, пора прекратить разговоры. В этом наш наследник прав, что не часто с ним случается. Друг мой Ли Сы привык говорить мне наперекор, но он убедил меня в моей неправоте. На мою долю выпал тяжкий труд создать величайшее из человеческих творений, и мне не пристало отказываться от выполнения этого долга. Всем известно, что я не жалею своих сил на благо страны. Я принял решение. Чжао Гао, хранитель моей печати, составьте указ, которым я повелеваю моему верному слуге, полководцу Мын Тяню, охранителю границ, построить стену от западных пустынь до морского побережья, чтобы она увенчала вершины горных хребтов и заперла от врагов проходы. Там, где еще сохранились остатки стен, которыми некогда уделы Вэй и Янь пытались охранить свои северные границы, укрепить эти развалины и соединить их мощной новой стеной. Я повелеваю Мын Тяню пересечь реку и построить крепости. Первая крепость, Гао Гуань — Высокая Застава, — там, где на северо-западе, на границе пустыни, две горы стоят друг против друга, как две колонны одной двери. Вторая крепость, Бэй Цзя — Северная Ловушка, — в вершине петли Желтой реки и третья — на глиняной горе Таошань. Строить эту стену и эти крепости будут преступники, бездельники, неправедные судьи и купцы, берущие высокие прибыли. Я сказал! Довольно разговоров.

Повинуясь этому повелению, пишущий книгу поспешно заканчивает главу.

Возвращаясь с рыбной ловли, учитель Ю Ши не успел войти в ворота, как на него наскочила его хозяйка и злобно закричала:

— А позвольте вас спросить, господин учитель, на что вы тратите время, за которое я плачу своими деньгами?

— Не сердитесь, почтенная госпожа До, — смиренно попросил Ю Ши. — Я клянусь вам, что это больше на повторится.

— То-то же! — воскликнула госпожа До. — Чтоб это было в последний раз. Нищих учителей на дороге больше, чем жуков на падали. Выгоню вас и возьму другого… Стойте! Где ваш халат? Если вы его пропили в кабаке, не надейтесь так скоро получить новый. Чего же вы стоите? Идите к моим сыновьям.

Оба сына госпожи До были заняты важным спором, уже перешедшим в драку, когда Ю Ши переступил порог комнаты, где давно должен был начаться урок.

— Успокойтесь, успокойтесь! — поспешно заговорил он. — Ах, как нехорошо драться! О чем же вы спорите?

— Этот олух уверяет, — начал старший мальчик, — что по утрам Солнце ближе к Земле, потому что на восходе оно большое, как колесо, а в полдень всего с тарелку. А я ему, дураку, объясняю, что с утра оно едва греет, а в полдень жарче кипящей воды и, значит, ближе к нам. Но ему что ни долби, он все стоит на своем! — И он снова сжал кулаки.

— Солнце движется вокруг Земли по предназначенной орбите, ни ближе, ни дальше, — объяснил Ю Ши и начал урок.

Время медленно двигалось, и солнце словно застыло на месте и не хотело становиться ни меньше, ни жарче. Мальчики то и дело толкали друг друга или дергали брат брата за длинные волосы, а обиженный вскакивал и визгливо жаловался. Оба они куда чаще пользовались ножичком, чтобы соскрести написанное, чем кистью, чтобы написать новый знак. Но и сам Ю Ши был сегодня невнимателен, испуганный гневом госпожи До еще больше, чем утренней встречей на реке. Быть может, если бы он знал подлинную историю ее богатства, он боялся бы ее еще сильней.

А история эта была такова.

Госпожа До, которую при рождении назвали Сяосы, была неважного происхождения — ее отец был мясник, торговавший собачьим мясом. Свою раннюю молодость девчонка Сяосы потратила на то, чтобы откармливать щенков. Господин До, который в те времена был долговязым юношей, приказчиком знатного купца, как-то встретил ее в переходах рынка. Чумазая девчонка, тащившая четырех жирных щенков, брыкнула его грязной босой пяткой и заорала:

— Эй ты, тощая обезьяна, ослеп, что ли? Не видишь, что мне тяжело тащить ношу, которая норовит от меня удрать? Мог бы уступить дорогу, гороховая жердь!

— Если бы тебя отмыть, — ответил До, — пожалуй, стоило бы на тебя взглянуть.

— Ну, ну, — огрызнулась Сяосы, — не липни ко мне, как муха к навозу! Иди своей дорогой я не мелькай передо мной, длинный черт!

— Почем ты знаешь, ядовитая колючка, — ответил До, — быть может, нам по пути?

Он пошел следом за ней, познакомился с ее отцом и женился на Сяосы.

Вскоре после свадьбы отправили караван в Хотан за нефритом, и До поехал младшим приказчиком. Он вернулся раньше, чем его ожидали, вдвоем с одним из погонщиков. Ни лошади, ни повозки, ни старший приказчик, никто из возчиков не вернулись. До рассказал, что в Хотан они не добрались: в пустыне напали на них кочевники, все разграбили, всех увели с собой и лишь им двоим удалось спастись. Рассказ был правдоподобен — такие происшествия не редки. Все же хозяин прогнал от себя До, сказав:

— Пусть так! Но, видно, ты родился не в добрый час. Я не хочу, чтобы твоя несчастная судьба была связана с моей. Иди и заражай своей бедой других, менее осторожных хозяев.

Жена До выскочила на улицу, рыдая рвала на себе волосы, причитала в голос, спрашивая, как же теперь прокормить ей двух сыновей, из которых один, бедняжка, едва стал на ножки, а другой лишь недавно явился на свет. Соседки сочувствовали ей и утешали, но не могли утешить.

Ночью в их тесной каморке До пробормотал: