Чтение онлайн

– Значит, так, - Пашутин передвинул костяшку.
– Ты вошел, передал ей пачку, она открыла сейф… Дверь у него какая? Легкая?

– Полметра толщины. Килограммов сто.

– Значит, сразу не захлопнет?

– Нет…

– Ну и ладно. Значит, она открыла сейф.

– Да хватит повторять одно и то же!
– заорал Витька.
– Я не долдон, понял уже…

– Она открыла сейф, - невозмутимо повторил Пашутин.
– А ты - входную решетку. Ясно тебе?

– Ясно мне.
– Витька напрягся.
– А потом?

– Жива будет, - успокоил Пашутин.
– Твое дело - сторона. Откроешь решетку - и вали с богом. Кто войдет, что сделает - не твоя печаль. Жива будет, и все. Сразу поедешь к теще Бородаева, она знает, куда тебя определить. Уляжется все - встретимся, получишь расчет, - Пашутин помолчал выжидающе, потом спросил с ехидцей: - Что же не поинтересуешься, сколько?

– Сколько?
– машинально спросил Витька.

– Десять тысяч!
– благоговейно произнес Пашутин.
– Тебе такие деньги и во сне не приснятся. То-то жизнь настанет! Любые джинсы - твои!

– Дурак ты, - безразлично сказал Витька.
– Я пошел.

– И последнее, - Пашутин придержал его за руку.
– Ты нас знаешь, мы - тебя. Все понял?

Витька вырвал руку и ушел, хлопнув дверью. Пашутин задумчиво посмотрел на план, снял костяшку, которая обозначала Витьку, и швырнул в мусорную корзину.

Из соседней комнаты вышел Иванов.

– Все слышал?
– спросил Пашутин.

– Все, - Иванов успокоительно похлопал сообщника по плечу.
– Деваться ему некуда, он это понимает. Значит, ровно в два он войдет и отопрет решетку…

– Сейф будет открыт.

– А если - нет?

– Рискуем. Только Витька точно говорит: когда он сдает материал, она всегда держит сейф открытым. Не было случая, чтобы иначе…

– Ладно, - кивнул Иванов.
– Ты подкатываешь тележку с контейнером к дверям кладовой. Входишь, нейтрализуешь Ананьеву, забираешь пакеты с фольгой, грузишь их в контейнер и едешь себе потихоньку через весь завод. Все знают этот контейнер, привыкли к нему, никто и внимания не обратит. А я за это время прикрою двери кладовой и буду ждать тебя во дворе, в машине. Ты вывезешь контейнер во двор, рабочие его погрузят, и мы спокойно выедем за пределы завода. Вот накладная, держи, - Иванов протянул Пашутину сложенную вчетверо бумажку.

– А Борода?

Иванов развел руками, печально улыбнулся:

– Каждому - свое. Есть такая благородная традиция: спасая товарищей, принимать удар на себя. Бородаев повезет платину на соседний завод. Он знает, что должен не на завод ее привезти, а по тому адресу, который я ему дал. Его, беднягу, догонит милиция…

– Кто поверит, - засомневался Пашутин.
– Это же порошок, кому он нужен?

– Правильно, - сказал Иванов.
– Прямо сейчас, отсюда, позвонишь своему Миронову и скажешь так: "Только что я выяснил совершенно точно: Бородаев и его сообщники, к сожалению, я их не установил, повезут платину на Комсомольский, восемьдесят два, квартира тридцать пять, Зенину Алексею Егоровичу". Они этого Зенина тут же проверят по ЦАБу и узнают, что он инженер, мастер цеха на заводе тугоплавких металлов и уж он-то имеет самую реальную возможность превратить этот полуфабрикат в ювелирные слитки. Все понял? Ну, само собой, когда сыскари кинутся домой к Бородаеву, там они найдут Володина. И круг замкнется.
– Иванов потер руки, толкнул Пашутина.
– Как наш "Санько"? Молоток?

Пашутин снял трубку телефона и набрал номер Миронова…

Зрительный зал заводского клуба был полон. Люди стояли в проходах, в дверях. Николай Федорович вышел на авансцену, к микрофону, и зал разом стих. Кондратьев смотрел на собравшихся и молчал. Вспомнился 22-й год, точно такой же зал на Петроградской стороне, где проходил вечер смычки милиции и трудящихся. Много воды утекло с тех пор.

– Товарищи, - негромко сказал Николай Федорович.
– На заводе действует тщательно законспирированная группа преступников.

По залу пронесся гул голосов.

– Прошу понять правильно: мы обращаемся к вам, рабочим и служащим завода, потому, что верим в вашу честность, верим в то, что любой из вас, заметив самое незначительное, но подозрительное обстоятельство, не пройдет равнодушно мимо, а примет все необходимые меры. Речь идет о готовящейся краже драгметалла, товарищи. Будьте внимательны и осторожны!

Ровно без пяти два Бородаев получил на складе пачки с платиной и погрузил их в свой фургон. У ворот он предъявил вахтеру пропуск и накладную и выехал с территории завода. Он не заметил, что следом за его "Москвичом" двинулась светло-зеленая "Волга".

Спустя десять минут Николай Федорович получил следующий доклад по радиотелефону:

– Бородаев миновал завод. Увеличил скорость. Явно пытается скрыться.

Николай Федорович переглянулся со своими помощниками:

– В принципе, куда он денется? На Комсомольский?

– Похоже… - отозвался старший.

– Задержать, только с поличным.

– Вот вам и Пашутин, - удовлетворенно сказал Миронов.

– Поглядим. Пока полной ясности нет.

Ровно без одной минуты два Витька подошел к дверям кладовой.

– Зина, - позвал он.

Девушка повернулась к решетке:

– Что тебе?

– Вот, платина, - Витька кивнул на свою сумку.
– Возьми накладную.

Она внимательно прочитала.

– Входи, - щелкнула замком решетки.

Витька понял, что сейф открыт, и Зина хочет спрятать новое поступление. Он понял также, что сейчас у него появились единственная и последняя возможность предотвратить преступление и самому остаться в стороне, все свалить на случай.

– Постой, - он протянул ей пачку платины.
– Ты убери, а я потом зайду, распишусь. Некогда мне.

– Новые джинсы уплывут?
– спросила она насмешливо.
– Ничего, перебьешься. Входи, расписывайся и будь здоров.
– Она направилась к сейфу. Он действительно был открыт.

"Что же делать?" - подумал Витька, но так и не успел решить этого вопроса. Пашутин оттолкнул его и прошел за решетку.

Витька тихо вскрикнул от неожиданности и, понимая, что теперь все кончено и пути к отступлению отрезаны раз навсегда, сжал голову обеими руками и отвернулся. "Что он сделает с Зиной, что?.." Эта мысль ввинчивалась в мозг, словно тупой, ржавый штопор. Оглянуться Витька боялся. "А вдруг он ее не тронет?
– успокаивал он себя.
– А вдруг обойдется?"

Пашутин вернулся, тщательно прикрыл решетку, сложил в контейнер пачки с золотой фольгой. Недобро усмехнулся:

– Нарушаешь уговор, Витя… Туфтишь… Уходи быстрее, легаши вот-вот пожалуют… - Пашутин покатил контейнер по коридору.

Витька догнал его:

– Что с ней?

– Пойди, погляди. Она, наверное, уже очнулась. Я ведь ее легонько, любя… Чтоб без лишних трупов, - и добавил зло: - Уходи, если сидеть не хочешь!

Витька побежал. В голове у него стучало, он мчался, не разбирая дороги, и только одна-единственная мысль сверлила его мозг: "Пропала жизнь. Ни за понюх табака пропала, Теперь если не расстрел, то десять лет наверняка". Он не раскаивался в случившемся, не жалел ни о чем, он только боялся. Он все же был очень слабым человеком, Витька Володин…