Чтение онлайн

– Они готовятся, - Пашутин сошел на ступеньку вниз и повернулся лицом к Миронову.

– Это хорошо, что вы сказали они…

– Почему?
– удивился Пашутнн.

– Отделяете себя от них. Это хорошо. Подробности?

– Будут брать платину, - внушительно сказал Пашутин.
– План такой: завтра всю платину - сто кило порошка - отправляют соседям на смежное предприятие. Повезет Бородаев. И не довезет до места.

– Ясно. Кому они собираются сбыть эту платину?

– Не выяснил, - Пашутин виновато раззел руками.
– Скрывают. Осторожны очень.

– Вы уверены, что платина - конечная цель?
– Миронов внимательно посмотрел на Пашутина.

– Уверен, - вздохнул Пашутин.
– Платина.

– А золото?
– осторожно спросил Миронов.
– Честно сказать, логики нет: возились с Володиным, готовились, а теперь в сторону. Пятьдесят килограммов золота - не шутка.

– Все просто, - Пашутин смотрел Миронову прямо в глаза.
– У Бородаева ничего не вышло с Витькой в том смысле, что Витька с Зинкой окончательно расплевались, и, сколько Борода их ни мирил - голяк. Раньше ведь как рассчитывали? Витька Зинку обработает, она все и сделает. Не вышло.

– Значит, Володина побоку?

– Выходит, так.

…За зеркальными стеклами галереи переливались мириады вечерних огней. Вот они скрылись за кронами Нескучного, стало темнее.

– Спасибо, поезжайте домой, - отпустил Пашутина Миронов.
– Если что - звоните.

– Есть.

Пашутин обладал определенным контрмилицейским опытом. Он понимал, что за ним могут следить. Знал, что любой его разговор могут прослушать и записать на пленку. Он был предельно осторожен. Но в том-то и дело, что никакой, даже самый изощренный преступник не в состоянии всего увидеть и обо всем узнать, даже если он осведомлен о возможности милиции, готов к встрече с ней.

Под грохот колес Пашутин задремал и не заметил, что еще с перрона его "ведут" сотрудники специальной службы уголовного розыска. Кстати, они вели его с того самого дня, как он предложил свою помощь Миронову. Вели не потому, что Николай Федорович и его сотрудники всем не верили. Просто слишком большая ставка была на кону, чтобы можно было вот так, запросто, довериться первому встречному. И Пашутина проверяли. Однако эта проверка ничего компрометирующего не дала…

Вот и на этот раз Николай Федорович выслушал доклад старшего бригады, положил трубку и сказал Миронову:

– Лег спать твой Пашутин. Агнец, да и только.
– Николай Федорович в упор посмотрел на Миронова: - Ты ему веришь?

– Я верю фактам. Какие у нас основания ставить Пашутина под сомнение?

– Давайте подумаем все вместе.
– Николай Федорович обвел глазами своих помощников.
– Давайте взвесим все "за" и "против". Высказывайтесь, капитан.
– Он взглянул на внука.

– Пашутин - инициативник, предложил свои услуги сам, - сказал Генка.
– Считаю, что это в порядке вещей. Человеку обрыдло преступное прошлое, преступное настоящее, и он искренне хочет подвести черту. Объективная проверка его не скомпрометировала. Давайте будем верить фактам. Я считаю, что товарищ Миронов прав.

– И я считаю, что прав, - поддержал Смирнов.
– Раз не доказано обратное.

– Допустим.
– Николай Федорович прошелся по кабинету.
– Значит, от золота они отказались? Будут брать только платину?

– Факт!
– широко улыбнулся Генка.

– Почему факт?
– остановился Николай Федорович.

– Вспомните, как они подставили нам Лабковского.
– Генка начал горячиться.
– Зачем? Чтобы мы слушали этого Лабковского и верили каждому его слову! Например, они продемонстрировали Лабковскому ссору Володина и Ананьевой! И мы должны в эту ссору верить! На самом-то деле весь их расчет строился именно на интимных отношениях Ананьевой и Володина, на их любви! А это все лопнуло!

– Допустим, - снова сказал Николай Федорович.
– Значит, они хотели, чтобы мы верили Лабковскому. Хотели с помощью ничего не подозревающего Лабковского отвлечь нас от своей основной операции. А от какой? От золота или от платины?

– Трудный вопрос, - неуверенно произнес Генка.
– Но мы договорились верить Пашутину. Выходит, от платины.

– Есть еще один вопрос.
– Николай Федорович усмехнулся.
– Что такое ссора Зины и Вити? Зачем нам об этой ссоре знать? И какую точную цель преследовали бандиты, извещая нас об этой ссоре?

– А знаете что?
– встрепенулся Смирнов.
– По-моему, я цель понял. Они как хотели? Чтобы мы вначале поверили Лабковскому, начали активно разрабатывать версию "Ананьева - Володин", потом поняли, что это пустой номер, и нас просто-напросто хотят отвлечь от основной операции. Тогда, по их расчетам, мы плюнем на Володина и Ананьеву и начнем искать настоящую проблему. Тут-то и появится Пашутин со своей версией чистой платины. И мы на эту версию клюнем. А на самом деле…

– Они возьмут золото?
– насмешливо перебил Миронов.
– А как? Зина им ничего не даст. А и даст - его не вынести с завода. Охрана удвоена…

– Подождите, - остановил его Николай Федорович.
– Смирнов дело говорит. Мы сможем поставить наших людей рядом с кладовой?

– Нет, - сказал Миронов.
– В этом коридоре одна дверь - в кладовую. А в кладовой - только шесть метров площади, сейф в стене и столик Ананьевой. Никого не спрячешь.

– Понятно, - Николай Федорович задумался.
– Тогда есть только один выход, чтобы не рисковать. Нужно уже сейчас, сегодня, обмануть преступников. Это я возьму на себя. До завтра.

Домой Николай Федорович пришел вместе с Генкой поздно. Нина накрыла стол.

– Ну, мужчины, отличились. В кои-то веки все за одним столом!

– Бати нет, - посетовал Генка.

– Здесь я, - Виктор вошел в столовую, вытирая шею мохнатым полотенцем.
– Прошу извинить, нетерпением горю: как успехи?

– А никак, - беспечно пожал плечами Николай Федорович.
– Скажи, Виктор, ты помнишь "Санько"?

– В лицо?
– Виктор сел к столу.
– Лоб высокий, широко поставленные глаза, уши слегка оттопырены, нос прямой, губы полные, уголки рта вверх. Типичный русак. Почему спрашиваешь, батя?

– Никто его не помнит, - сокрушенно сказал Николай Федорович.
– А у меня такое ощущение, что он, мерзавец, на заводе ходит и вроде бы посмеивается. Есть у меня одна идея.

– Давай обсудим, - сказал Виктор.

– Допустим, я завтра обращусь к руководству завода и попрошу собрать всех рабочих и служащих разом. Проинформируем: так, мол, и так, на заводе кто-то готовит тяжкое преступление. Кто конкретно, не знаем. Просим всех проявлять бдительность и осторожность. Как?

– Ну, а если ничего не найдем?
– сказал Генка.
– Что о нас подумают? Что мы паникеры и, того хуже, провокаторы! Ловить жуликов - наше дело. А у рабочих свои заботы.