Чтение онлайн

– Ну, ну, не журись... Не так-то часто видимся, чтобы сразу узнавать друг друга. Я-то тебя ведь тоже не узнал бы, если бы не увидел, проезжая на мотоцикле, как вы с дедом вылезали из кабины. Николая-то Ивановича я сразу узнал. В этом возрасте внешне не очень меняются. А вот Варюшку-то, кузину свою, я расчитывал увидеть дома, а она на рынке. Досадно, но назад возвращаться не будем. Дождусь ее дома.

Доехали очень быстро. Но... Как крестный переживал, что поздно открылся крестнику, из-за чего не повидал свою двоюродную сестру, так и крестник стал переживать, что не рассказал крестному о своем побеге из дома. Крестный бы тогда придумал, как объявиться по-другому. Естественно, мать, услышав треск мотоцикла (тогда еще и у Ивана Похлебкина не было такой машины), подумала, что ее непутевого сыночка

доставил на казенном транспорте милиционер. Она прибежала с огорода растерянная, руки в земле. Но увидев крестного и Кольку, как-то смягчилась и заплакала. А Колька обрадовался, что наказания не предвидится.

Буйно зеленела перед взором приезжего мужика густая высокая трава на том самом месте, где проходил в былые годы Маленький порядочек. Теперь очень трудно определить даже места, где чей дом стоял. Почти незаметные бугорочки своего собственного родного дома определялись приблизительно, больше по кое-где пробивающемуся иван-чаю да глухой крапиве. Будто и рытвина несколько изменила свои очертания с тех пор. Да, временито прошло почти сорок лет. До отъезда Николая в Питер на юсовском погосте у него из близких была только его прабабушка Катя. Когда ее хоронили, он бежал за гробом и, отчаянно ругаясь на взрослых, кричал:

– Куда понесли Катю? Верните ее сейчас же!..
– он тогда еще не понимал, что такое смерть. А теперь там, на погосте, покоится добрая половина тех, кого он хорошо знал. А в селе их все меньше с каждым годом. Причем, не только старики уходят. Давно нет любимого дружка Леньки, Калина и многих других товарищей Колькиного детства.

Шишков живет на Селе. Сыновья закончили техникум, отслужили срочную службу. Старший женился, растят сынка. С младшим отец, классный сварщик, пасет сельских коров и овец. Время такое.

Сигитовы живут в городе. Но Славка отвоевал у колхоза здание старого амбара и, надо сказать, уже его прекрасно отделал: домина, ну, просто рыцарский замок. Славка всегда был деловым человеком. Он просил у властей и здание неработавшей школы, чтобы использовать ее помещения под амбулаторию, отделение геникологии и зубопротезный кабинет. Но власти сказали: "А может тебе и церковь отдать?.." На церковь пока нет ни денег, ни сил, а были бы... Что ж ее не отдать в хорошие руки? Более полувека стоит, как памятник нашей дикости и нашему хамству.

Старики рассказывают, что раньше жили намного лучше, хотя не было радио, электричества, автомобилей. Но почти у каждого был сад, у всякого, чьи огороды выходили к реке, имелась лодка. Дома и хозяйские пристройки были аккуратными, ухоженными, дырявых крыш не было. У каждого третьего во дворе - свой колодец, у каждого четвертого - своя баня. Безлошадных было только двое на все село: Каня-дурачок и Шавочка- активистка (ее родители страдали запоями). Каня ходил питаться по домам. Юродивых раньше привечали, как самых желанных гостей. Божий человек. Его не обижали. Он любил резать бумажки на мелкие кусочки и хворостиной стегать свою собственную тень, повторяя непонятное "Пуроста!" А Шавочка оставила о себе память сельчан в фольклоре как организатор колхоза в селе. На улице при переплясах пели:

– Колхоз эРКаКа - Зарезали чушку. Колхозникам - по куску, Шавочке

– пичужку.

Да что говорить... Может быть кому покажется странным утверждение, что у каждого во дворе была уборная? Да как же без уборной-то? А вот как. Как жили при строительстве светлого будущего: уборная являлась признаком богатства семьи. Уборных в селе было не больше двадцати на двести пятьдесят дворов.

Кольке было лет пять, когда , якобы по чьей-то жалобе, проходила проверка санитарного состояния жилых комплексов села. Из района прислали комиссию: санитарного инспектора и представителя райисполкома. Из местных в комиссию включили председателя сельсовета, одного из членов правления колхоза и сельского фельдшера. Кстати, у члена правления самого не было уборной. Решили ходить по домам выборочно. Председатель повел к первым трем, где были хорошие санитарные условия, затем, где варили самогон (избы четыре по очереди прошли), потом - где плохонькие уборные стояли. После еще нескольких изб с самогоном можно было показывать, что угодно. Акт о санитарном состоянии составляли в доме у Николая Ивановича, грамотного, бывалого человека. Колька с печи наблюдал, как они один за другим вваливались в избу и рассаживались у стола. Курили, икали... У фельдшера шапка была

перевернута сзаду наперед и уши ее болтались, как птичьи крылья. Он стоял, склонившись над сидящим инспектором и пьяным голосом диктовал: "санитарное состояние нормальное". А на обоих подошвах Хромовых сапог инспектора, составляющего акт, налипло вместе с соломой по огромной лепешке человеческих испражнений. На галошах фельдшера испражнения были поменьше и без соломы. Остальные сидели с другой стороны стола, и ног их Кольке не было видно. Возможно, кто-то из них и впрямь считал такое состояние нормальным... Другого-то не видели.

Сейчас-то уборные (скорее, правда, пародии на уборные) есть почти у каждого За личными домами следить стали лучше. Соломенные крыши со своими дырками сменились жестяными и черепичными. Но помои выплескивают на улицу прямо с крыльца или через забор палисадника. Даже на главной улице - лужи, утки плавают. От начала улицы до церкви - бурьян выше человеческого роста. И полуразрушенная церковь. Сейчас никто не рискнет селиться на Маленьком порядочке. Было бы куда, сбежали бы и с более высоких мест. Неужели им оставят этот единственный выход - сбегать?.. Ведь можно, наверное, навести порядок на своей земле, да и есть уже инициаторы... Почему же им не давать делать это хорошее дело - наводить порядок? Тогда никому бы и в голову не пришло убегать с Маленьких порядочков. На ошибках учатся. Их исправляют. Наведением большого порядка в своем селе. Время этому уже пришло.

ТОНЬКИНА СВАДЬБА

Тонька была Дементьева. Но Дементьевых в Юсово, почитай, четверть села. Родственники и просто однофамильцы. Чтобы не путать, их звали поуличному: Японцевы, Бирюковы, Носовы, Пистушкины и т.д. По-уличному Тонька была Японцева.

Из всех двоюродных сестер и братьев после войны Тонька Японцева первая вышла замуж. Вышла за положительного парня Николая Чернавцева, род их почему-то звали попами. Может быть кто-то из предков был священником, или по какой другой причине - неизвестно. Однако, парень был самостоятельный, и женились они с Тонькой по любви.

Для нас, стриженых босоногих мальчишек, это была вообще первая свадьба, которую мы видели. Свадьба на селе - всегда событие, тем более такая, как Тонькина. Народу набралось столько, что в обоих избах дяди Васиной пятистенки умещались с трудом. Только с Тонькиной стороны набиралось десятка четыре человек: по отцовой, японцевой линии, да по материнской (мать в девичестве была из Линьковых, хотя тоже Дементьева), да несколько подружек. Пили и гуляли, пели и плясали. Плясали так, что половицы гнулись, посуда будто тоже приплясывала на столе, соломенная крыша шаталась и вздрагивала так, что воробьи дружными стайками вспархивали и улетали прочь. Гармонисты сменяли один другого, нельзя же без отдыха, да и выпить тоже надо, закусить. Иногда гармонисту не давали и с лавки встать. Обступали его со стаканом, картофелиной, селедкой. Приглушал на немного гармонь, быстро выпивал, закусывал и продолжал наяривать, перекрывая заливистыми руладами дробный перестук каблуков и звонкие припевки пляшущих:

– Отчего же не сплясать,

Отчего не топнуть?

Неужели в этом доме

Переходы лопнуть?
– Так в наших краях в разговоре

произносят глаголы будущего и насто ящего времени: он идеть, они лопнуть, - в неопределенной форме. И далее:

– Пошла плясать,

Доски гнутся.

Сарафан короток - Ребята смеются.

Курить старались выходить на крыльцо, на улицу, а выходя на улицу, и плясали там. Гармонь было хорошо слышно через открытые двери. А потом и гармонисты вышли на свежий воздух, и свадьба продолжалась уже на улице. Сразу около дяди Васиного дома собралось множество любопытных односельчан, соседей. Все с интересом наблюдали за весельем, некоторые не выдерживали и сами пускались в пляс вместе с гуляющими. Родители молодых и сами молодожены угощали подошедших и подключившихся к свадьбе людей. Те выпивали, как водится, с пожеланием здоровья молодым и большого количества детей.