Это Египет… Синий шатер Неба высокого полон сиянья.Высь-то какая! – Вольно и радостно.Это Египет…Тихая ласка… Ты, Украина?Да, Украина это моя…Хата и садик, лужайки зеленые,Пруд за ольхою, затянутый ряскою…Вот – Украина…Хватит скитаться… довольно блужданий…Жизнь станет светлой… Край мой родной,Вместе со мною от мук ты избавился.Небо не плачет, и люди не хмурятся.Спать бы и видеть всегда этот сон…Жизнь станет светлой…
‹7 апреля 1910 г.›
V. ВЕТРЕНАЯ НОЧЬ
Ветер крылья разбросал шальные.Мчится он, бежит издалека.Северный мой ветер разыгрался,Стал горячим, как Сахары сын – Пылкий и стремительный хамсин,-С бедным севером давно ль расстался?Там он, где кончается зима,Мел снега одеждою сырою,По глухим лесам стонал совою, Забирался холодом в дома.К золотой пустыне, как к подруге, Может, страстью загорелся он И несется, жаром опален,Будто родился на знойном юге?Будто пепел бросил мне в окно,В темной комнате моей гуляет, Зазвенел песком и улетает.Что же, улетай, мне все равно.Ты чужой уже – не прежний ныне,Не принес ты никаких вестей Из далекой стороны моей,Только песнь своей любви пустыне.
‹9 апреля 1910 г.›
VI. ВЕСТИ С СЕВЕРА
И ветерок в мое жилищеВлетел холодный. Что ж, дружище,Утратил ты недавний пыл?Что ж, добрый молодец, остыл?…Иль не понравился пустыне,Иль вспомнил милую свою – Подружку в северном краю,-Да и заплакал на чужбине? И ветер шелестит листами: «Из бедной стороны твоей Спешил я с этими слезами,- Просила ж ты сама вестей!»
‹10 апреля 1910 г.›
VII. ТАЙНЫ Й ДАР
Зелень полей плодородных над Нилом слезой окропил, Возобновил позолоту блистающей светом пустыни И улыбается снова: таинственны радости Сфинкса.Вижу, глаза египтянок смеются под черной вуалью,- Женщин рабынями сделал ислам, но глаза их свободны!… Песней товары свои славят женщины здесь и мужчины, Гордые головы их не склонились от ноши тяжелой,Будто на них почивают Египта двойные венцы.В красной одежде идет водонос, и как будто он шутит – Чистой водою звенит и желающим пить предлагает,Сладкую свежую влагу он льет из большого сосуда,Шуткой приправив ее, улыбается, плату беря.Нищие дети феллахов шалят, веселятся на солнце;Глазки горят любопытством. Повсюду головки детей…Только завидят туриста – бегут за ним, просят подачки.Дал или не дал – хохочут, как будто им все нипочем.Лишь бы тростинка нашлась, а ребята сосут и довольны, Рады, как будто они государством-богатством владеют. «Радость откуда такая?» – к себе обращаюсь с вопросом. Мысль промелькнула в ответ – словно голос забытой легенды: «В давние те времена, когда Нил родился здесь в пустыне, Мать положила его в колыбель и в роскошной – качала, Нежный отец над ребенком склонился, с небес наблюдая,Как не по дням – по часам вырастает любимое чадо,Как набирается сил и несет их уверенно в море…Нил родился, и к нему поспешили с дарами Гаторы [57] .Семеро было богинь, и даров принесли они семь.Первая молвила так: «Я дарю тебе тучную землю».Проговорила вторая: «Три жатвы отбудешь в году».Третья промолвила: «Ра [58] никогда о тебе не забудет».Ветку простерла четвертая: «Это – защита от Сета» [59]Пятая молча папирус и лотос пред ним положила.«Тайны свои сбережешь»,- прошептала шестая ему.И, улыбнувшись сквозь слезы, за нею седьмая сказала:«Боги, завидуя детям твоим, обрекли их на рабство,Дам я народу оружие – полное радости сердце,-Ни фараон, ни пришельцы не смогут убить в сердце радость». Так вот в начале веков обещали Гаторы!… И верю:Слово премудрых богинь нерушимо во веки веков.‹14 апреля 1910 г. Египет, Гелуан›
57
Гаторы - древнеегипетские богини судьбы.
58
Ра – бог солнца.
59
Сет– злой бог.
«ИЗ ПУТЕВОЙ КНИЖКИ»
НА СТОЯНКЕ
Вот на палубном настиле Запылал костер высокий,-То согреть хотят матросы Коченеющие руки.И я вижу: в снежной вьюге Пламя красное пылает,Словно солнце, что закрыто Непроглядной белой мглой;Л вокруг него мелькают,Словно тени птиц огромных, Итальянские матросы,Зябко кутаясь в плащи.Те плащи в родном Палермо Их неплохо согревали -Что ж теперь случилось с ними В этом крае басурманском?Пропускают зимний ветер, Словно кружева сквозные,И дрожит любая жилка…О, негодные плащи!В густо-белой сетке снега Юнга-мальчик пробегает,Словно рыбка, что попала В роковой проклятый невод.Мальчик пробует согреться,- Верит он палермской крови,Что в его струится жилах,Больше, чем чужим огням.Он не слышит, как большие На него кричат сердито:«Все ты вертишься, бездельник!…Что за скверное созданье!…»От озлобленного крика Нежный говор итальянский Стал противным, как прибрежных Диких чаек хищный крик.Что ж, пускай! Давно привык он К этим чайкам и ворчаньям,Он не думает об этом,И в мечтах его другое:…Скоро он домой вернется,И на площади под солнцем Ловко он сыграет в бабки,Каждый выигрыш возьмет!И с товарищами вместе В пыль горячую он ляжет Среди улицы, так просто,И начнет болтать, болтать…Даже рты поразевают Кекко, Джанни, Паолино:Ведь они всему поверят,Племя «раков сухопутных».Сколько он чудес расскажет!И про змей подводных страшных, И про турок-людоедов,Про Великого Могола.А они ему за это Самых сладких апельсинов Непременно наворуют У епископа в саду…Тут его матрос ударил По плечу, ругнув сердито:«Да уйдешь ли ты с дороги?!Вот душа без покаянья!»У костра с другими рядом Опустился он покорно И к огню, как на молитве, Протянул худые руки.Легкий стан тихонько сгорбил И застыл с лицом печальным, Лишь в глазах перебегают Яркоогненные искры.Ох, когда б скорее, мальчик, Все мечты твои свершились,Чтоб завидовать не стал им Злой какой-нибудь божок…
‹17 января 1911 г. Стоянка в море близ Самсуна›
ЭПИЛОГ
Кто не жил средь буйства бури, Тот не знал цены и силе,Тот не знал, как вечно люди И борьбу и труд любили.Кто не жил средь буйства бури, Тот не ведал и веселья,Тот не знал и горькой муки Обреченных на безделье.Как я завистью горела К людям, преданным боренью,До поры, пока усталость Их сражала на мгновенье.День и ночь они на вахте,Долог труд, а смена кратка,День и ночь они в работе Силы тратят без остатка.Верно, им тогда казалось,Что страшней не сыщешь муки… Ох, борцы, когда б вы знали,Как томят в бессилье руки!Как лежать в постели тяжко Скорбным пасынком недоли, Положась на милость бури,На чужой талант и волю.Чем же тешиться такому?Только думою своею…Вы, борцы, ее примите.Ото все, что я имею.
‹15-21 января 1911 г. Черное море, близ Анатолии›
* * *
Кто вам сказал, что я хрупка, Что с долей не боролась?Дрожит ли у меня рука?И разве слаб мой голос?А если были в нем слышны И жалобы и пени,То это бурный плеск весны,Не мелкий дождь осенний.А если осень… Не беда,Цветет ли кто иль вянет.Увянув, ива у пруда Злато-багряной станет.Когда же саваном зима Накроет лес раздетый,Цветам на гроб она сама Рассыплет самоцветы.Что ж, буду жить я, как живет Волна в часы покоя -Как будто спит поверхность вод,Но море ждет прибоя.
‹21 января 1911 г. Перед Босфором›
В ГОДОВЩИНУ
Не он один ее любил.Во славу Украины Писали звучные стихи И яркие картины.Ловили звонкий смех ее, Улыбки, шутки, пляски, Сплетали в пестрые венки Ее живые сказки.Тот в ней лелеял старину, Тот грезу молодую,-Он первый полюбил ее, Как мать свою родную.Пусть мать убога и стара, Бедна, темна, гонима,Но сыном преданным она По-прежнему любима.Пускай она в кромешной тьме Бредет, полуживая,-Как рана, в нем горит любовь, Горит, не заживая.Видала родина не раз,Как ветреники эти Под вечер забывали все,Что пели на рассвете.С ее дарами шли к другой, Спеша склонить колено;Такие люди не могли Любить самозабвенно.В нем первом научая любовь Пылала, словно рана,Он шел в неволю за нее, Служил ей без обмана.Все тяготы перенесла Любви сыновней сила,Того великого огня И смерть не погасила.
‹8 марта 1911 г.›
ТРАГЕДИЯ
Рыцарь чувствует, сражаясь, Что он ранен в грудь смертельно, Прижимает панцирь к сердцу, Чтобы кровь остановилась!А прекрасной даме видно,- Побледнел ее любимый,Он рукою грудь сжимает,Дама шлет слугу поспешно.«Господин, вас просит дама Хоть на миг покинуть битву, Чтобы вашу рану, рыцарь,В башне мы перевязали.Там у нас бальзам целебный, Там и мягкие повязки,Там давно для господина Белая постель готова».«Друг слуга, скажи спасибо Даме, что тебя послала,-Мне воспользоваться трудно Приглашением любезным.Если бы хоть на минуту Снял с себя я этот панцирь, Кровь бы хлынула потоком, Жизнь моя оборвалась бы.В мире есть такие раны,Для которых нет бальзама,Для которых нет повязки,Кроме панциря стального».«Господин, слова такие Могут ранить даме сердце».«Если есть у дамы сердце,Пусть его сожмет покрепче».
‹6 июня 1901 г. Кимполунг›
ПРО ВЕЛИКАНА
(Сказка)
Когда ребенком я была, Мне сказку рассказали, Лишь раз я слышала ее – Забуду же едва ли.Был деревенский мальчуган Рассказчиком – и ясно,Что в ней тенденции искать Поэтому напрасно.В своем рассказе сохранил Он простоту святую.(Моя ошибка, может, в том,Что сказку я рифмую.)Мы в садике сидели с ним Вечернею порою,В тот час, когда закат пылал Пожаром за горою.Вечерний ветер шевелил Над головами грушу,И что-то темное тогда Нам волновало душу.Прижалась к мальчику тогда Я, как сестрица к брату:И «барышне» и «мужичку»Вдруг стало страшновато.Нас все пугало: и трава,Что тихо шелестела,И леса дальнего стена,Что от зари алела.И даже в старой груше той Мы друга не видали,-Кто б мог сказать, о чем ее Листочка! лепетали?Но всех сильнее тополя Страшили нас собою,Что в длинный выстроились ряд, Наверно, с целью злою!Все это, уверял Лаврин (Так мой приятель звался), Растет на великане том,Что с богом состязался.Когда-то очень был силен Тот великан,- недаром Любые цепи разбивать Он мог одним ударом.Его осилить не могла Ничья другая сила,Но божья кара наконец Пришла – и поразила.За что – Лаврин того не знал, Я спрашивала старых,Но мне никто не объяснил,За что такая кара.Господь не сжег его огнем, Громов не посылал он,А только сном его накрыл,Как мягким покрывалом.Сон, говорят, есть божий дар, Нет – божье наказанье!Ведь великану этот сон Принес одни страданья.Лег отдохнуть он на часок,А спит уже столетья,Оброс землею и во сне Все видит лихолетье.То овладели им враги, Охваченные злостью,Пьют даром кровь его они, Ему ломают кости.Стянули накрепко его Железными цепями,К глубоким ранам, торопясь, Припали жадно ртами.До сердца самого не раз Их проникали руки,Но спит, как прежде, великан, Хотя и терпит муки.Когда ж болезненно во сне Он брови вдруг нахмурит, Шумят по рощам, по лесам И по дубравам бури.А если боль его доймет,Слегка он шевельнется И дрожь по телу пробежит, Земля же содрогнется.«Нас призрак этот не страшит!» Враги ликуют хором.Но стихнет скоро божий гнев, Беда минует скоро.И встанет великан тогда, Расправит плечи снова И разорвет в единый миг Железные оковы.Все то, что мучило его,Вмиг станет горсткой праха. Смолк мальчуган. Сидели мы, Едва дыша от страха.«Скажи,- спросила я, дрожа,-› Когда ж случится это?»«Иль через год, иль через сто,А может, до рассвета!»Тут разом ветер налетел, Деревья зашатались,Как пташки вспугнутые, мы Домой скорей помчались…Любимый мой далекий край! Страна моя родная!Когда я вспомню про тебя,Ту сказку вспоминаю.