Чтение онлайн

Ко мне подползли Павлушка с Авдоней и залегли в лопухах.

— Ты где был? — спросил я Павлушку.

— Во втором обществе.

— Там тоже сгоняют мужиков?

— Чего их сгонять. Они все вон лежат в саду Щигриных. Ждут, что будет.

Авдоня прошептал:

— Как бы тятька в драку не полез.

— Куда в драку! Живо исполосуют! — ответил Павлушка.

Мы лежали, еле дыша. Вдруг в дальнем конце улицы раздался звон колокольцев и бубенцов. Услышали и мужики, повернули головы.

Мимо церкви, мимо изб, пыля пронесся целый свадебный поезд. По бокам и впереди — верховые. С разгону остановились возле баб. Те шарахнулись в стороны, завизжали.

— Эй, тише! — прикрикнули на них.

В сопровождении стражников шли семь человек. Впереди урядник, за ним становой пристав, судебный следователь, земский начальник, за земским — управляющий Самсоныч, сзади — волостной старшина и писарь.

— Будет дело! — проговорил Павлушка. — Такого начальства сроду у нас не было.

Пройдя в полукруг, они, нарядные, чистые такие, остановились, о чем-то посовещались. Из избы Апостола принесли стол, две скамейки. На стол положили книги, бумагу, поставили чернильницу. Волостной писарь и следователь уселись друг против друга.

— Тише! — крикнул старшина, хотя никто и не шумел. — Шапки долой!

Все сняли картузы и шапки. Пристав, в накидке, из-под которой виднелись синий мундир и шашка, выступил вперед, посмотрел на свои лакированные сапоги, затем вверх — на ветлы щигринского сада, где кричали грачи, и, прищурившись, негромко начал:

— Ну что, и вы бунтовать вздумали? Сладок чужой хлебец? Посмотрим, как горько придется. Не пеняйте на нас, пеняйте на главарей. Дождались похмелья? Ну-ка, поднимите шапки, кто ездил воровать хлеб?

Один за другим подняли мужики шапки и картузы.

— Та–ак. Все ездили. А теперь — на колени и головы к земле! К земле–матушке, пониже! Она — кормилица, она — поилица. Ну-ка, отступники, арестанты, воры, на колени!

И опять один за другим стали мужики на колени. Только трое не стали.

— Вы что? Не слыхали? Глуховаты? Стать, воры!

На колени не стали Василий Госпомил, Денис и старик Никита.

— Мы не воры, — тихо проговорил Никита.

— Почему не воры?

— Мы не ездили.

— Не разговаривать! Почему не воры?

— Мы православные.

— Молчать! Иди сюда, ты, ты и ты!

Все трое вышли и стояли, опустив головы.

— Почему не ездил, когда все ездили? — спросил пристав Никиту.

— Так что, вашблагородие, грабить незаконно.

— Кто ездил?

— Вон все.

— Кто первый подбил?

— Этого не знаю.

— Что же ты знаешь, дурак? Где был?

— Так что гулявши на свадьбе.

— Весело гулял?

— Так что, вашблагородие, как по крестьянству.

— Почему не отговаривал от грабежа?

— Разь меня послушаются? Так что нельзя.

— На колени!

Никита стал на колени. Пристав подошел к Василию.

— Почему ты не ездил?

— Бога боюсь, ваше благородие.

— А если бы не боялся?

— Госпомилуй от напасти! — перекрестился Василий.

— Мужиков отговаривал?

— Изобьют. Круговая порука.

— На колени.

— Не могу, ваше благородие.

— Что–о?!

— Чирей…

— Не разговаривать!

— Чирей на коленке.

— Стать, мерзавец!

Беспомощно оглянувшись, Госпомил стал на одно колено, вытянув правую ногу.

— Поставить его! — крикнул пристав уряднику. Урядник быстро подошел к приставу и что-то зашептал.

— Тем лучше. Пусть скажет.

С трудом уставив правое колено, Госпомил оперся на руки.

— Кто начал первый? — спросил его пристав.

— Н–не–знаю, — еле проговорил Василий, морщась от боли.

— Не знаешь? Что же вы, урядник, говорите? Урядник пожал плечами. Пристав совсем распалился.

— Ну-ка, ты, — обратился он к Денису.

Тот, не дожидаясь приказа, сам стал на колени.

— Молодец! — похвалил пристав. — Видно, бывалый. Почему не ездил?

— По случаю свадьбы сына.

— Как? Как? — широко открыл глаза пристав. Денис спохватился, понял, что сказал не то.

— От чужого отговаривал?

— Все время.

— Как отговаривал?

— Сибирью прельщал.

— Что такое Сибирь?

— Брат у меня на поселении.

— Каторжник?

— По доброй воле. Земли вдоволь — луга, реки, рыба, пчелки. Я мечтаю, ваше соквородье.

— О Сибири мечтаешь? Обещаю Сибирь. Как хочешь ехать — на казенный счет или добровольно?

— Распродам — и трахну.

— Добровольно? Увидим. Скажи-ка, кто у вас главари?

— Все отчаянны.

— Хорошо отвечаешь. Кто первый?

— Драка была у Гагары. Кто в именье тронулся, не знаю. Хмельной, сына женил…

— Сибирь тебе будет. На казенный счет отправим.

Пристав подозвал казачьего офицера и, указывая на трех мужиков, приказал:

— Для начала — по десять, и отпустить по домам.

Офицер подошел к мужикам, неестественно выпучив глаза, крикнул:

— Раздеваться!

Толпа женщин ахнула. Кто-то завыл в голос.

Я шепнул Павлушке с Авдоней:

— Пойдемте поближе.

Пека мы лезли через лопухи и смородину, пока ползли, не видели, что происходило. Лишь пробравшись к оврагу вдоль сада, услышали вопль не то женщин, не то мужчин. Порка началась. Мы залегли в канаве. К порке готовился старик Никита. Госпомил и Денис, уже выпоротые, низко опустив головы, пробирались через толпу. Никита не то сопротивлялся, не то не мог снять штаны. Он что-то кричал. Наконец, сняв штаны, он стал на колени и во весь голос крикнул приставу: