Чтение онлайн

В общем, когда дверь неожиданно распахнулась, и в спальню вошли Ее Императорское высочество, цесаревна Мария Федоровна с какой-то незнакомой девушкой, я не просто выглядел тополем на ветру - бледный и шатающийся, а еще и пах, как портянки кавалериста. Такой конфуз...

– Вот как?!
– воскликнула Дагмар, распахнув свои невероятные, цвета кофе, глаза.
– Неожиданно! Мы полагали, вы еще не встаете...

– Вы были совершенно правы, - проскрипел я, сквозь сжатые от боли зубы.
– Но я обязательно должен был это сделать. Я дал слово...

– Ах, мой рыцарь, - всплеснула цесаревна по-немецки.
– Вы неисправимы! Стоит ли такая малость того, чтоб так себя мучать?!

– О, да! Ваше высочество, - представив на миг ложку с желто-зеленым, приправленным травами, мясным бульоном.
– Присаживайтесь, моя госпожа. Я уже скоро...

– Я буду стоять, пока стоите вы, Герман, - нахмурилась молодая женщина. И тут же, уже по-русски, добавила.
– Знакомьтесь, Герман. Это Сашенька Куракина. Моя приятельница и фрейлина.

И по-немецки:

– Она не говорит на этом языке.

– Рад знакомству, мадемуазель, - до белых пальцев впившись в плечо терпеливо переносящего мои издевательства Апанаса, медленно и совсем чуть-чуть, поклонился я.

– Что же это, мой рыцарь, - на языке Гёте, покачав головой, продолжила Минни.
– Что за страшная страна! Все, совершенно все дорогие мне люди, не отличаются крепким здоровьем. Вы, Никса, Мария Александровна...

– А с...
– начал было я спрашивать, и тут же вспомнил о платочках с кровяными пятнами, про которые рассказывала Великая княгиня Елена Павловна.
– Я выздоровею, Ваше высочество.

Дагмар вскинула на меня огромные, полные влаги глаза. Задержала на миг, и отвела взгляд в сторону.

– Я весьма на это надеюсь, - тихо проговорила она.

– Ну что ж, голубчик, - толи не осознавая, что в его "больничной палате" присутствует будущая Императрица, толи, просто игнорируя этот факт, Матвекич отвел, наконец, глаза от циферблата часов.
– Вы меня убедили. Завтра станем учиться ходить.

Доктор близоруко обвел стоящих у дверей дам глазами.

– Апанас. Уложи Германа Густавовича. А я спешу откланяться. Сударь. Сударыни. Честь имею. У меня еще масса больных...

– Я сам, - улыбнулся я белорусу, когда он усадил-таки меня на край кровати и нагнулся уже, чтоб помочь закинуть дрожащие от чрезмерных усилий ноги.
– Спасибо.

Слуга что-то буркнул себе под нос, криво поклонился дамам, и пошаркал в сторону дверей.

– Милейший, - обратилось к нему Дагмар.
– Будь любезен. Принести сюда еще... три стула. У твоего хозяина сегодня много гостей.

Я откинулся на гору подушек, расслабил мышцы и теперь уже мог улыбаться.

– Кто-то еще должен прибыть?
– сделал я вид, словно не понимаю намеков.

Девушки переглянулись, и, похожая на милого котенка фрейлина, с легким акцентом, какой бывает, если родным языком пренебрегают в пользу другого, раскрыла страшную тайну.

– Мы приехали вместе, сударь. Ваша невеста, Наденька Якобсон, показывает усадьбу Его высочеству. Володя Барятынский, конечно же, сопровождает Николая Александровича.

– Кхе... А...

– Ваш секретарь, господин Карбышев, любезно согласился их всех проводить.

– Вот как, - осторожно кивнул я.
– Значит, они не смогут заблудиться во всех этих переходах и тупиках.

Дамы оценили мою шутку и хихикнули. Так вот и вышло, что когда в комнату вошел Никса, у них на лицах сияли улыбки.

– Здравствуйте, Герман, - подождав, пока Апанас, с совершенно счастливой рожей, поставит стул рядом с креслом Дагмар, и усевшись, поздоровался царевич.
– Как вы себя чувствуете?

Банальный вопрос, но я был благодарен будущему царю за внимание. В последние несколько дней, мне, этого внимания, недоставало.

– Герман уже пробует вставать, - похвасталась принцесса.

– Здравствуйте, Ваше высочество. Прошу прощения, но больше раза в день я пока это сделать не могу.

– Это ничего, - пряча ладонь жены в своей, и улыбнувшись, покладисто ответил Никса.
– Главное, что вы живы. Признаюсь, мы были...

– Мы переживали за вас, Герман, - ринулась на помощь Дагмар.
– Зачем вы ведете себя, как какой-то античный герой? Откуда это юношеское желание непременно лично извести всех разбойников?

– Не думаю, что у нашего героя был выбор, дорогая, - вдруг принялся защищать меня цесаревич.
– Мне доложили, что ограбленный теми злодеями караван, был весьма ценен для Германа Густавовича.

– И что же там было такого, ради чего стоило бы рискнуть жизнью?
– заспорила Великая княгиня.

– Мечта, моя государыня, - сказал я.
– Там была мечта.

– Ну, о чем вы, Герман Густавович, мечтаете, то нам известно, - хмыкнул Николай.
– Неужто и теперь не отступились? Так, что и под пули готовы?

– А почему, собственно, Ваше Императорское высочество...

– Давайте по простому. Здесь же все свои.

Миша Карбышев, тенью просочившийся в мою спальню вслед за адъютантом цесаревича, тихонько отступил за широкую спину князя Барятинского. Глаза моего секретаря даже не блестели - горели. На щеках полыхал румянец. Его не трудно было понять. Одно дело знать, что твой начальник ведет переписку с наследником престола Империи. И совсем другое - слышать выражения особого расположения из уст самого царевича.

Странные, все-таки, теперь живут люди. В церковь ходят поговорить с Богом, который ни разу им не отвечал. Жилы рвут ради страны, которая принадлежит небольшой, в общем-то, семье. А стоит представителю этой самой семьи появиться в пределах прямой видимости - так их аж распирает от любви к своим хозяевам. Вот как среди такого народа могли появиться люди вроде Володи Ульянова, искренне желавшего Родине проигрыша в войне?

– Почему же, Николай Алесандрович, я теперь-то должен отступиться? Отставка - еще не конец жизни. Более того...

– Более того?
– вскинул брови наместник.
– Даже так? Отчего же? Не поясните?

– Прежде я был связан необходимостью заниматься бесчисленными делами, входящими в обязанности гражданского начальника этого обширного края. Теперь, у меня нет этой необходимости. Теперь, уволившись с государственной службы, я могу полностью посвятить жизнь труду на благо этой прекрасной земли.

– Что же это? Выходит, должность губернатора вас, Герман Густавович, только стесняла?

– Не должность, Ваше высочество! Ни в коем случае, не должность. Циркуляры и инструкции. Отчеты и меморандумы. Бумагооборот. То, чем занято большинство чиновников.