Чтение онлайн

– Я уже в высшей степени удивлен, - улыбнулся я.
– А есть и что-то еще?

– Конечно! Герман, не смейте улыбаться, словно я маленький ребенок, и сама не понимаю, о чем веду речь! Вы, сударь мой, верно позабыли, что я дочь кригскомиссара Императорской армии. Часто отец на ночь вместо сказки, читал мне интендантские ведомости с подробными комментариями...

– И вам это нравилось?

– Нравилось?
– девушка задумалась на несколько секунд.
– Пожалуй, вы правы. Нравилось. Это был наш с Иваном Давидовичем секрет. Я чувствовала себя взрослой...

– Видимо, ваша мама была не слишком довольна этими вашими беседами на сон грядущий.

– Да уж, - хихикнула мадемуазель Якобсон.
– Папа постепенно распалялся, и начинал ругать каких-то незнакомых офицеров нехорошими словами. На шум, конечно же, прибегала мама. И она была совершенно недовольна!

– Таким образом, вы и научились разбирать финансовые бумаги?

– Не только. После я стала помогать отцу в его кабинете. Мы сверяли приходные ведомости с ценами столичной биржи, проверяли прогоны английской линейкой по карте. Было интересно. Я даже испытывала настоящий азарт, когда получалось разоблачить мошенничество какого-нибудь недобросовестного поставщика или полковых интендантов.

– Вы опасный человек, Наденька, - совершенно искренне, заявил я.
– Мне уже боязно просить вас оказать мне услугу и заняться моими делами. Было бы горько узнать, что люди, коих я полагал за своих друзей или даже соратников, банальные мошенники и недобросовестные... как вы говорили? Интенданты?

– Поставщики, - вновь прикусив губу, поправила меня девушка. Тут же сцепила ладони вместе, и холодно блеснув глазами, заявила:

– И тем не менее, мне придется этим заниматься. Мой отец считал, будто жена должна уметь вести домашнее хозяйство. И что с того, что ваше, так сказать - собственность, рассыпана по всей стране?

– Иван Давидович образец отцовской мудрости, - ничуть не кривя душой, признал я.
– И, коли вам это действительно интересно, был бы рад, если бы моими побочными делами занимался такой очаровательный комиссар. Тем более что, сам я, в силу своего возвращения на государственную службу, ими заниматься уже не должен.

– Кто же это делал, пока вы служили здешним начальником?
– удивилась Надя.
– Что же касаемо вашего возвращения, это мне уже известно. Сашенька Куракина уже успела мне все пересказать... вкратце. Вас можно поздравить с повышением в чине, Герман Густавович? Мой батюшка получил третий класс только на пятидесятый год беспорочной службы...

– Я слышал, что прежде чины давали менее охотно. Зато признайте, Наденька, Иван Давидович не обижен другими выражениями признания его заслуг. Я имею в виду ордена.

– Ну что вы, как маленький, - изогнула она губы в понимающей улыбке.
– Вздумали с папой меряться заслугами? Оставьте. Ныне вам благоволит наследник Императорского престола, и ежели вы его не разочаруете, ваше будущее может вызывать только зависть иных, не таких активных и трудолюбивых господ. Однако, сударь, вы меня удивляете. Как же можно доверять ведение своих дел кому-то иному? Это ведь, по меньшей мере, опасно...

– Вы хотели сказать - неумно?!
– расшифровал я ее иносказания.
– Я бы предложил вам, Надежда Ивановна отправиться моим поверенным к управляющему Томским Промышленным банком, господину Мартинсу, Гинтару Теодросовичу. Пока я в некотором роде отсутствовал в Томске, именно он занимался моими финансами, а теперь, я бы хотел, чтоб эту обязанность взяли на себя вы.

– Уместно ли будет...

– Ах, оставьте, Наденька, - поморщился я, верно ее поняв. Так-то она конечно была права. Молодой, незамужней девушке отправиться в кабинет директора банка несколько неприлично.
– Неужели вы думаете, я позволю вам ехать в логово этой акулы капитализма одной?! Конечно же, с вами будет...

– Как вы сказали?
– вскинулась дочь грозного кригскомиссара в отставке, члена Военного Совета Империи.
– Акула капитализма?

– Ну да. Именно так.

– Надо же, - покачала головой девушка.
– Кто бы мог подумать! Никогда бы не поверила, если бы не слышала этого сама! Наш идеалист и реформатор, как оказалось, знаком с романами мистера Теккерея! Признаюсь, меня тоже восхитила уместность этого нового, им изобретенного, термина... У нас в вами, милый Герман, много больше общего, чем мне прежде казалось! И я несказанно этому рада. Было бы печально, волею родителя, выйти замуж за недалекого, ограниченного крючкотвора и интригана!

Мать моя - женщина! Это она была такого обо мне мнения? Ничего же себе! Я ее романтичной дуррой считал, а она меня тупым чинушей?! Да еще и интриганом, в придачу. Вот, блин, и поговорили.

А причем тут какой-то мистер Теккерей я тогда и вовсе не понял. Так-то имя вроде знакомое, где-то, что-то слышал. Но что этот американец наваял, чем знаменит - понятия не имел. И словечко это - "капитализм" - прежде считал изобретением герра Маркса. Блеснуть хотел удачным словосочетанием, а оно вон как вышло...

Благо продолжения темы не последовало. Надежда разложила реквизированные в кабинете бумаги поверх одеяла, уселась рядом, и стала с пристрастием меня допрашивать. Это что, и какова моя там доля. И где документ, который это мог бы подтвердить? Сколько у меня этого, сколько того, и как часто распределяется прибыль? Дотошная дамочка оказалась. Я уже и сомневаться стал - такой ли уж ее отец датчанин, как утверждает, и настолько ли ее мать обрусела, как это принято считать?!

Я рассказывал и объяснял. Мне и самому оказалось полезным напрячь память, и припомнить различные нюансы договоров с различными людьми. Девушка хихикала над моими, надеюсь действительно смешными, эпитетами моим деловым партнерам, но что-то там себе помечать в блокноте не забывала.

Потом в спальню робко прокрался Миша, с известием, что прибыл господин Цыбульский, и просит его превосходительство уделить ему время. Велел переставить стулья и звать золотопромышленника. Знаете, как забавно было наблюдать осторожничающего в присутствии незнакомой девушки богача! Какие выверты Великого и Могучего звучали из его уст, в попытке завуалировать сведения, о которых черным по белому было написано в лежащих на коленях Наденьки бумагах! Я наслаждался! Имел же я право на маленькую месть людям, бросившим одинокого раненного, ради пышных церемоний встречи нового западносибирского наместника!

– Вот и думаю ныне, Ваше превосходительство, куда же мне теперича людишек-то отправлять? Вроде и деньги на розыск есть, и горы Алтайские куда доступнее стали, а решиться не могу.

– Ну по Пуште пусть поищут, - с показным равнодушием выговорил я.
– Речка такая есть. Кажется, в Лебядь впадает... И по Ямань-Садре еще. Это там же.

– На чертеже показать не изволите ли?
– засуетился достать из внутреннего кармана кафтана карту, тем не менее, не забывая искоса поглядывать на Мишу с Надей, Захарий Федорович.