Чтение онлайн

– Почту за честь, Николай Александрович, - я тоже умею понимать намеки. Если о военных планах мне знать не положено, так и не зачем пробовать. Не скажу, будто бы совершенно не интересно. Просто - всему свое время. Все тайное рано или поздно становится явным.

– Вот и славно, - неожиданно искренне, обрадовался наследник. И переглянулся с супругой.

– Только, Ваше высочество? А как же быть с жандармским расследованием? Я ведь до сих пор, в некотором роде, обвиняюсь в государственных преступлениях. И мои люди...

– Я уже было решил, будто вы не спросите, - весело рассмеялся теперь уже мой прямой начальник.
– Не волнуйтесь, Герман Густавович. Расследование прекращено, а дело отправлено в архив. Вам, с вашими помощниками, более ничего не грозит.

– О! Благодарю! Это замечательный подарок, Ваше Императорское высочество!

– Ну что вы, - отмахнулся молодой принц.
– Это пустяк. Не мог же я, представитель Государя в этих землях, доверить все гражданское правление какому-то заговорщику и сепаратисту. Некоторые...

– Приверженцы традиций, - подсказала Минни, едва только заметила малейшее затруднение с подбором эпитетов в речи мужа.

– Вот-вот. Эти убеленные сединами приверженцы традиций могут нас не понять. Станут еще болтать... А кто-то ведь и станет слушать...

– Володя? Рескрипт, - тихо, будто бы чтоб не помешать супругу, попросила Дагмар у адъютанта.

– А вот это, - протягивая руку в сторону князя, мигом сориентировался Великий князь.
– Действительно подарок.

– Что это?
– щурясь, как слепец, пытался разглядеть я плывущие перед глазами буквы.
– Простите, Ваше высочество. Потрясение столь сильно... И доктор... Он пока запрещает мне читать.

– Позвольте мне?
– жалобно попросил, выглянув из-за широких плеч Барятынского, Миша Карбышев.

– Да-да. Прочти, пожалуйста.

Секретарь осторожно, как величайшую ценность, кончиками пальцев, принял документ, украшенный императорской печатью, прокашлялся и замер, побледнев. Его брови взлетели так, словно бы он увидел в тексте царского повеления вынесенный ему лично смертный приговор.

– Герман Густавович, - почему-то шепотом, наконец, сказал он.
– Здесь сказано, что наш Государь Император, Александр Второй Освободитель, сим дозволяет акционерному обществу "Западносибирская железная дорога" начать строительство согласно проведенных изысканий. И повелевает: "проложить путь железный, со станциями от четвертого до первого класса, на всем протяжении из Красноярска, до Тюмени, с заходом в виднейшие города и поселения".

– Наш Государь, Миша, - безуспешно пытаясь унять бьющееся, как дикая птица в клетке, сердце, выговорил я.
– Весьма разумен и мудр. Это поистине судьбоносное для востока страны решение! Начало великого, транссибирского пути, который свяжет два великих океана!

– Ха! Нихренаж себе...
– выдохнул, под дружный хохот всех моих гостей, бравый Владимир Барятынский.

– А я вам говорил, Володя. Дайте этому Лерхе палец, он непременно постарается откусить руку по локоть, - утирая слезы из уголка глаза, сквозь смех, выговорил Никса.
– Погодите, наш Герман еще и в Пекин свою чугунку протянуть пожелает!

– Эх, - горько вздохнул я.
– Ваши слова, Николай Александрович, да Богу в уши бы! Как было бы здорово...

Чем, естественно, вызвал новое обострение хорошего настроения у всех присутствующих. И пока гости смеялись, жестом подозвал растерянно выглядевшего Карбышева, и прошептал ему на ухо несколько слов. Тот аккуратно, как бомбу, положил царский рескрипт мне на одеяло, и вышел из спальни.

– Коли так, Ваше высочество, то и у меня будет вам подарок, - втиснулся я в первую же образовавшуюся паузу.
– Только прежде, позвольте вопрос? Скажите, что теперь будет с горным правлением?

– Это вы к чему?
– в один миг вернув серьезное выражение лица, нахмурился Николай.

– Я, Ваше Императорское высочество, желал бы видеть в вашем краю порядок и единообразие в управлении. В Томске, смею надеяться, уже удалось покончить с разного рода злоупотреблениями...

– Да-да. Этот ваш Фонд! Наслышан. И дозволяю расширить это благое начинание на прочие области и губернии наместничества. Подготовьте потребные документы, я подпишу.

– Это хорошо, - кивнул я.
– Однако же, деятельность Барнаульских начальников...

– Летом там примется за работу особая сыскная команда. Жандармы и чины контрольной палаты. Вы довольны?

– И это хорошо, - вынужден был признать я, наблюдая, тем не менее, явное неудовольствие на лице начальства.
– Значит, есть все-таки шанс, что какая-то часть горных инженеров окажется свободной от исправления должности гражданских чиновников.

– Вполне может статься, - не слишком, впрочем, решительно согласился царевич.

– Тогда мой подарок непременно окажется к месту, - разулыбался я. И Миша вернулся так вовремя!

– Вот мой ответный подарок, Николай Александрович, - указал я на серый неряшливый булыжник, который Карбышев пристроил у меня на постели.

– Что это?
– даже слегка привстав от любопытства, удивленно спросила Дагмар.

– Это, Ваше высочество, серебряный самородок. В этом камне - не меньше трети чистого серебра. Изрядная часть свинца и меди, а остальное - пустая порода. И большая часть найденного моими людьми месторождения - необычайно, знаете ли, богатого - возлегает прямо на поверхности. Там даже слишком уж глубокие шахты рыть не придется.

– И сколько же, вы полагаете, можно там за год добывать?

– Думается мне, никак не меньше тысячи пудов уже очищенного металла. Предполагаю - даже существенно больше.

– По меньшей мере - миллион рублей, - кивнул цесаревич. Протянул руку и взял с одеяла камень.
– Так вот о чем она говорила...

– Кто?
– мне даже показалось, что я неверно его расслышал.

– Эта ваша... Сумасшедшая. Как ее там...

– Мы днями посещали Алексеевский монастырь, - от волнения в речи Дагмар прорезался резкий, скандинавский акцент.
– И у входа нас остановила эта... женщина.

– Домна Карловна?
– уже зная ответ, все-таки спросил я.
– Она вам что-то подарила?

– Она сказала... Эта юродивая...

– Она говорит по-французски, - вскинув брови, перебил жену Никса.
– Представляете! Нищенка совершенно легко говорит по-французски!

– И по-немецки, - обрадовал я его.
– Она обычно что-то дарит.

– Эта ваша...

– Домна Карловна, - напомнил я.

– Мадам Домна, пообещала, каждому из нас по подарку. Сказала, что все получат желаемое, и что мы верно сделали приехав в Сибирь. Минни она обещала...