Чтение онлайн

— Просто отлично, — ответила она, ощущая горло. Оно саднило и болело, и Триск подумала, что, возможно, пришло время составить новый жизненный план — без демонов, без безумных ровесников и уж точно без ещё более безумного начальства. Ульбрин всё ещё мог попытаться свалить на неё всю вину.

Прищурившись, она окинула комнату взглядом, не находя его.

— Где Ульбрин?

— Э-э… — Даниэль тоже осмотрелся. — Кэл тоже ушёл.

— Как они выбрались? — спросил Толь, поднимая взгляд от узкого стакана с чем-то янтарным. Триск решила, что это точно не холодный чай.

— Вон там, — сказал Даниэль, указывая на одну из узких боковых дверей, которая как раз сейчас захлопывалась.

И тут большие дубовые двери, забрызганные чёрной слизью, с треском распахнулись, и внутрь ввалились несколько перепуганных вампиров — злые, плюющиеся огнём.

Пискари повернулся к ним спиной и махнул рукой — не потому, что ему было всё равно (хотя и это тоже), а потому, что он не мог выдержать эмоционального напора. Очевидно понимая это, Ринн Кормель поспешно принялся отсекать их, загоняя обратно в коридор. Триск с изумлением заметила, что они подчинились, как дети.

Но, по сути, так оно и есть.

Коридор затих, и Кормель вернулся, выглядя так, словно не знал, что делать дальше. Он не был наследником Пискари, но влияния у него хватало, чтобы младшие члены дома Пискари прислушивались.

— Возможно, стоило отдать Ульбрина демону, — пробормотал Ринн Кормель, и Пискари обернулся.

Заметив вопросительный взгляд мастера-вампира, он добавил:

— Кого-то нужно сделать виновным в нарушении молчания. Если он в Безвременье, он не сможет это опровергнуть.

Полковник Вульф выпрямился, одёргивая форму.

— Молчание не нарушено, — сказал он, переводя взгляд на Даниэля. — По крайней мере, не безнадёжно.

Орхидея захлопала крыльями, не поднимаясь с плеча Даниэля.

— Никто не тронет Даниэля, — заявила она, и глаза Вульфа сузились.

Ринн Кормель поднялся, только что усадив Пискари в кресло. Листок с именем Алгалиарепта был у него в руке, и Пискари убрал его во внутренний карман пиджака.

— Убийство Даниэля не остановит разрушение молчания, — сказал Кормель, его улыбка была успокаивающей. — Люди переживут чуму в количествах слишком больших, чтобы их игнорировать, и слишком малых, чтобы не защищать. Как заметила доктор Камбри, они начинают понимать, что иммунитет передаётся по семейным линиям. Они достаточно скоро поймут, почему. И что мы — не люди.

Пискари поморщился, и Триск ощутила, как поднимается новая угроза. Баланс численности между ведьмами, оборотнями и вампирами оставался относительно стабильным тысячи лет, но каждый раз, когда он начинал шататься, вспыхивала война — до нового выравнивания.

— Я согласен с миссис Рэй, — сказал Вульф, мрачно глядя на пустой рюмочный стакан, прежде чем сдвинуть его к центру бара. — Пискари, я понимаю твоё положение, и, если бы мы могли что-то сделать — мы бы сделали. Никто не хочет, чтобы твой народ страдал, но здоровье твоих старейших не может быть поставлено выше благополучия всего Внутриземелья.

Пискари отстранённо покачал головой.

— Никакого демографического пузыря не будет. Только рождённые вампирами способны без помощи перейти в нежить. Подкласс человеческих упырей, созданных, чтобы пережить этот кризис, вымрет, когда их хозяева не сумеют их возвысить. И всё же я боюсь, что это лишь медленный упадок — начало новой эры безумия.

Профессор Толь уже рылся в поисках ещё алкоголя.

— Слишком много «возможно», — раздражённо сказал он, когда Ринн Кормель забрал у него новую бутылку и вернул на полку. — Если мы выйдем из тени, законы, запрещающие забор людей, станут человеческими законами, а мы все знаем, как люди любят судиться.

Пискари рассеянно показал, что Толь может взять бутылку, и Кормель шлёпнул её обратно в руку профессора.

— Что ты предлагаешь? — спросил Пискари. — Мы между молотом и пропастью.

— У меня есть идея, — сказала Триск, и Вульф вздрогнул.

— Эльф говорит, — сухо сказал он; печать на бутылке громко хрустнула, когда он её сломал.

— И вам стоит послушать, — сказала Орхидея, заставив Ринна Кормеля скрыть улыбку.

Увидев жест Пискари, предлагающий продолжать, Триск одёрнула пыльную футболку.

— По-моему, всё, что вам нужно, — это препарат, который ускоряет метаболизм и выработку крови, чтобы один живой вампир — наследник — мог снабжать своего новообращённого хозяина достаточным количеством крови, и им не пришлось бы создавать новый, потенциально опасный банк крови.

— Препарат? — Пискари так посмотрел на Триск, что она вздрогнула. — Ты можешь это сделать?

— Я? Нет, — ответила она, и он нахмурился. — Но Кэл может, — добавила Триск, раздражённая тем, что этот зануда умудрился сделать на этом карьеру. — Один из компонентов, который он использовал в своей аспирантской работе, увеличивал выработку крови до вредного уровня. Готова поспорить, он сможет доработать его, создав продукт, который позволит одному или двум живым вампирам безопасно обеспечивать хозяина достаточным количеством крови.

— Меня это устраивает, — сказала миссис Рэй, бросив на профессора Толя взгляд, от которого тот помрачнел. — Я за то, чтобы выйти из тени, — добавила она, протягивая рюмку, и он наполнил её. — При условии, что эльфы обеспечат вампирам стимулятор метаболизма.

— Вы серьёзно? — ровно спросил профессор Толь.

— А почему нет? — она с наслаждением отпила, с тихим ммм. — Вы хотите сказать, что медиакампания, которую вы вели последние двадцать лет, была впустую? Всё это позитивное пиар-накачивание Голливуда — зря?

Она посмотрела на Даниэля и улыбнулась ему — ярко.

— Они больше не невежественные дикари. — И мы тоже. Им нужна помощь, и, как показывает доктор Планк, они готовы принять и её, и нас.

Профессор Толь покачал головой, а на плече Даниэля Орхидея раздражённо затрепетала крыльями.

— Я был там, — сказал Даниэль; его голос звучал почти бесцветно после насыщенных тонов оборотней и вампиров. — Им больно, и им всё равно, придёт ли помощь в виде ведьмовского заклинания или соседа, который по дороге за продуктами может превратиться в волка.

Неубеждённый, профессор Толь закрутил крышку бутылки и убрал её.

— Ты просто пытаешься спасти свою шкуру, — буркнул он.

— Ты слепой? — пронзительно выкрикнула Орхидея, взмывая вверх на столбе ярких серебряных искр. Даже Пискари обернулся. — Слушайте меня, тупицы. Нарушение молчания — едва ли не единственный шанс для моего народа выжить. Я объездила всё за последние три недели и так и не нашла пару. Потому что мы вынуждены прятаться. Мы вымираем по одному виду за раз. С момента промышленной революции процветают только те, кто может притворяться человеком. Это не жизнь. Это уже даже не выживание. Это наш мир тоже.