Чтение онлайн

Отвлёкшись, он наклонился к проигрывателю. Пластинка опустилась, и тишина воцарилась, пока рука не нашла дорожку. И вот из динамиков полились слова Monday, Monday. «The Mamas and the Papas» всегда попадали в его настроение.

Орхидея металась по комнате, пока не приземлилась на столик рядом. Кэл решил, что мёд кружил ей голову больше, чем сладость, которую она несла в руках.

— Что это с тобой? — спросила она, начинавшая уже слегка заплетать слова. — Аура у тебя вся перепутана, Калли-Вайли. Они что, уволили тебя? — весело засмеялась она, падая назад на задницу, крылышки неловко подогнулись за спиной.

Шесть месяцев, подумал он, крепче сжимая бутылку.

— На самом деле — да.

Орхидея перестала смеяться.

— Они не могут тебя уволить, — возмутилась она, пытаясь подняться, но всё ещё сидела на крыле. — У тебя контракт на пять лет. Ты же, чёрт возьми, генетик! Выпускник с отличием! Доктор Трентон Каламак.

Вид шестидюймовой воительницы в галстуке-бабочке из тай-дай и полупрозрачном шелке, защищающей его, вызвал у него улыбку. Он знал: невнятная речь исчезнет так же быстро, как появилась, и утром у неё не будет головной боли. Пикси не столько пьянеют, сколько перегружаются: у них колоссальные энергозатраты в активном состоянии. В сочетании с необходимостью оставаться незамеченными это было чудом, что они вообще выживали.

— Я обедал с членом Анклава, альфой-оборотнем из военных, владельцем «Саладан Индастриз энд Фармс» и генеральным директором «Глобал Дженетикс», — сказал Кэл. Орхидея нехотя покосилась на оставшийся мёд и убрала палочки. — Анклав отправляет меня на Западное побережье проверить работу одного коллеги. Им нужно убедиться, что ее исследования не убьют людей и что эльфы останутся невосприимчивыми, прежде чем начнутся испытания на живых. — Он сделал глоток, губы скривились от горечи хмеля.

Орхидея, пошатываясь, перелетела к его руке. Пыльца, осыпавшаяся с неё, согрела его пальцы, холодные от пива. Но сильнее всего его тронуло выражение её лица.

— С какой стати они отправляют тебя проверять чужую работу, увольняя при этом?

Кэл пожал плечами, глядя на её сад. Земля принадлежала ему, но садом занималась она, жила там как настоящая хозяйка — в разбитом цветочном горшке под колючей грушей, которая отпугивала котов и больших ящериц. Каждый раз, выходя кормить кои, он чувствовал себя гостем.

— Теории Триск о внедрении ДНК в соматические и зародышевые клетки продвигаются быстрее моих. Когда я вернусь, моё исследование будет отставать ещё на полгода. Для Анклава это простой способ закрыть мою работу: они вкладывают все ресурсы в её донорский вирус. — Он поморщился, ощутив нарастающее беспокойство. — Он ошибочен, Орхидея. Ты не можешь контролировать вирус, как бактерию. Неважно, насколько чисто вычистишь лишние куски ДНК.

— Они губят твои исследования? Нарочно? Это отвратительно, — вспыхнула она, потом крылья её опустились. — Шесть месяцев?

Он заставил себя сохранить невозмутимость, не показывая, как тяжело будет её потерять. Она была ближе всех к понятию «друг», что у него было среди конкурирующих коллег.

— Они думают, если я буду работать с доктором Камбри, то изменю фокус. Буду продвигать её исследования, — сказал он, клянясь про себя доказать, насколько опасна её теория. — Хотя… её приёмы могут оказаться полезными.

С широко раскрытыми глазами Орхидея уселась прямо ему на ладонь.

— Они хотят, чтобы ты работал под кем-то? Этого не будет. — Она фыркнула и протянула руки к капле конденсата на бутылке, чтобы смыть с ладоней пыльцу. — Не доктор Трентон Каламак.

— Я должен, — ответил он, и крылья Орхидеи загудели, создавая прохладный ветерок на его коже. — Показать, насколько опасны её исследования, возможно, единственный способ сохранить жизнь моим.

— Так ты едешь туда, чтобы её остановить? — спросила крошечная женщина.

Кэл улыбнулся её мрачному выражению.

— Официально? — сказал он, и она взмыла в воздух, освобождая ему руки, чтобы он мог отпить пива. — Официально я еду искать дыры в её работе с вирусом, который она наблюдает. Она подогнала его так, чтобы он не влиял на внутриземельцев, и так как он не может размножаться вне лаборатории и у него нет хозяина, чтобы распространиться дальше целевого диапазона, он относительно безвреден для людей — кроме первичной реакции. Если я исправлю дыры, которые она оставила, Анклав назначит меня ответственным.

— Лучший инженер, — сказала Орхидея и, подняв каплю конденсата, отсалютовала ему. — Она взбесится.

Он пожал плечами и сделал глоток, углубляясь в свои мысли. Может, это был способ Анклава держать мир в том виде, в каком им хотелось. Триск была талантлива, но оставалась женщиной, к тому же тёмной эльфийкой.

— Редко тот, кто изобретает, остаётся в памяти, — мягко сказал он. — Обычно запоминают того, кто делает открытие безопасным и коммерчески успешным. Именно поэтому отец заставил меня взять вторую специализацию по бизнесу. Надо уметь вовремя выпускать продукт на рынок. Это элементарно. А если ничего не получится, всегда можно пустить в ход средства, выделенные на её проект, и ускорить свой.

— Да пусть лучше люди сами себя погубят, — сказала Орхидея, перелетая к своему тайнику нектара за телевизором. — Мир без них был бы куда лучше. Чище — точно.

Кэл сел ровнее, оживлённый предсказаниями, но ощущая боль от мысли о расставании с Орхидеей.

— Нет. Мир без людей, или с их малым числом, стал бы катастрофой.

— Для тебя, может быть. — Маленькая пикси подлетела с чашкой, сделанной из панциря крупного муравья. — Но не для меня. Люди требуют слишком многого, слишком много ресурсов. Нас всё больше и больше теснят, чтобы освободить себе место. Отступать больше некуда. Если бы не стало людей, мы бы все могли выйти из тени, — сказала она с удовлетворением. — Все могли бы. Ведьмы, пожалуй, даже пустили бы нас в свои дворы. — Она с тоской взглянула на свой сад, цветущий, но ограниченный солью и жарой. — Может, даже птиц могли бы отпугивать.

— Внутриземельцы нуждаются в людях, — возразил Кэл, обдумывая, что взять с собой. Отложив пиво, он поднялся.

— А я — нет, — проворчала Орхидея.

— Нуждаешься, — твёрдо сказал Кэл, направляясь в комнату. — Все мы нуждаемся. Именно поэтому Анклав воспринимает это так серьёзно. Если людей станет меньше, вампиры начнут охотиться на ведьм и оборотней. Этого никто не потерпит — и тогда будет новая подпольная война.

Кэл остановился в комнате, нахмурившись, глядя на широкую кровать. Последние месяцы он спал один, но так было не всегда. Орхидея утверждала, что её не смущает случайное соседство с гостями, хотя все они уходили с волдырями от пикси-пыльцы. Я ведь не бесплоден, да? — с горечью подумал он, захлопывая дверцу шкафа. Если он не сможет зачать детей, или если те не будут выживать до рождения, его голос никогда не будет весомым, особенно когда на кону состояние его семьи.

Орхидея полетела следом, устроилась на абажуре и просеяла внизу голубую пыльцу.

— Наш народ процветал в Средневековье, — сказала она, не замечая его мрачных мыслей. — Большая численность и редкие встречи вот как мы стали частью сказок. К счастью, тогда ещё не умели сохранять изображения.

— Мой народ — нет, — Кэл посмотрел на костюмы, взял лишь один, повесив на дверцу. Остальные было проще купить новыми. Галстуки он собрал до последнего и разложил на кровати. — Нам нужны ресурсы, что приносит большая популяция: развитие технологий, медицины, более высокий уровень жизни. Тебе ведь нравится твоя система орошения? Электропроводка, что отпугивает котов?