Чтение онлайн

Макт руководил обстрелом южан со стены.

— Рато, отводи людей к воротам! — кричал он. — Рато!

— За Мастеров и князя! — отсалютовал он своему наставнику и ринулся в бой.

— Рато, Кузнец бы тебя побрал! — сжал кулаки Макт.

Воевода был вынужден наблюдать, как его лучшие воины гибнут. Он хотелбы помочь, но не мог. Слишком велик риск, а южане близко. Лязг металла, брызги крови. Всё смешалось: пыль и стрелы, трупы, вопли. Теснимые врагом, они сомкнулись в кольце. Собратья на стене беспомощно пытались спасти друзей. Вавилонская амртака подступила к стене, став преградой. Командующий побледнел. Он вцепился в холодные камни. Ещё немного, и он раздавил бы их. Один за другим пипты падали. Стоны и крики эхом звучали в ту ночь. Северяне бились до конца. На каждого убитого — дюжина сражённых вавилонян.

— Барды воспоют ваши имена, — впервые пал духом воевода. — О, Рато! Храбрейший из пиптов!

Не осталось никого на поле, кроме капитана. Раненый, но не сломленный. Он стоял, склонив колено, опираясь на меч. Каштилиаш слез с пса и подошёл к нему.

— Сложи оружие, храбрец. Царь царей пощадит тебя.

Рато молчал. Взвешивал последствия своего решения. Вавилонцы натянули стрелы. Макт не знал, чего боялся больше: смерти или позора капитана стражи. Рато продолжал играть у всех на нервах. Он глянул на седовласого недруга, отвёл взгляд. Кивнул. Бросил меч под ноги знатного южанина. Каштилиаш подошёл ближе. Огонь факелов войска игриво освещал сцену действия. Капитан ухмыльнулся.

Прежде чем старый успел среагировать, Рато выхватил кинжал и вонзил его прямо в горло. Кровь Каштилиаша залила лицо командира стражи. Радовался он недолго. Его тело молниеносно, утыканное стрелами превратилось в подобие подушки для иголок. Но, опрокидываясь на спину и улыбаясь, он насмехался над южанами и над самой смертью.

— Теперь он вошёл в Пристанище Мастеров, — сказал Тарвил.

— Теперь ты — капитан стражи, — сухо приказал Макт.

Пламя с яростью перекинулось на лагерь южан. Горели палатки, частокол. Навуходоносор, Титглат и предатель Энут бежали прочь. Гнев пиптских богов карал пришельцев. Небо окрасилось в цвет мести за пролитую кровь сыновей северных земель. Сердце командующего наполнилось жгучими углями. Он злился, а гнев, смешенный с болью, одевался в ярость. Он желал заменить павшего собой. Запах дыма оккупировал воздух. Свежего воздуха не стало. Макту опротивело всё, сама жизнь стала бременем.

Вышел Исав в поле утром. Кинул жаренное говяжье бедро в сторону Оика и сказал:

— Так говорит Мардук: вы хорошо сражались и заслужили себе честь. У вас есть храбрость и воля. Не слушайте Макта, говорящего, что у вас есть сила отбиться от Вавилона. Прежде чем солнце встанет вновь, ворота Оика падут! Сдайтесь и будете есть досыта!

— Глупо разбрасываться мясом, когда в Оике есть ещё хлеб, — отвечал Макт.

— Преклоните колени перед Великим Мардуком и будете живы.

— Есть боги в Оике, которые дали горы — каменщикам, железо — кузнецам, ткани — ткачам и деревья — плотникам! Не сдадимся и не предадим.

— Я сокрушу твои горы, растоплю металл, срублю деревья, изорву ткани! Заберу это и увезу в Вавилон! Так говорит Всевышний! Тогда вы умрёте! — сказал пророк.

— Пусть и так. Похвально пиптам умирать на своей земле.

Караван достиг самого отвратительного отрезка пути — Мусорных холмов. Отходы ушедшей цивилизации — столетиями разлагающиеся, отравляющие почву и даже воздух. Но и здесь природа приспособилась. Прусаки размером с младенцев облюбовали эти места. Они нападали не на путников. Эти твари воровали еду, а отбиться от них невозможно. Прибегали десятками и сотнями. Волна за волной. Мерзкие, вечно копошащиеся вокруг. Особенно активные ночью. Стоило их отогнать, они возвращались вновь. Единственная возможность для путников уберечь пищу, взятую с собой — не останавливаться. Идти, пока силы не иссякнут. Мусорные холмы пройти за день не получится, тем более, с таким количеством людей. Без отдыха нельзя.

Ночью Неллитаф предложила лучший из вариантов — костры. Разжечь их по кругу. Только благодаря этому они сохранили свои припасы.

Следующей ночью торговцы наслаждались спокойствием. Путешественники покинули вонючие горы. Но ещё полдня пути от них исходил запах тлена и разложения.

Ночью сильно похолодало. Весь лагерь собрался у костров, наслаждаясь их теплом. Грело не только пламя, но и душевные разговоры. Разливали горячий чай. Нелли стала центром всеобщего внимания. Её почти боготворили. Со времён Орды она не чувствовала такого отношения к себе. Караванщики стали её семьёй. Сам Набопаласар протянул ей кубок вина. Всё было слишком идеально.

— Ты очень хорошо вписываешься в нашу группу. Может, подумаешь над тем, чтобы стать частью нашего каравана? — спросила Хилини.

— Это невозможно.

— Из-за Ордена?

— Из-за Тропы Орды. Моя вера запрещает мне становиться частью чужеродной группы. К тому же я налзари — одинокая охотница.

— Что это значит?

— Налзар — тот, кто потерял своего волка. Мы берём на себя обет и бреем головы в знак смирения. Нам запрещено жениться и заводить детей. Мы изгнанники.

— А если погибнет всадник? — спросила Хилини.

— Волк становится наззи. Он свободен от седла.

— Жестокая у тебя религия по отношению к людям.

— Я свято почитаю традиции моего народа.

— Но ведь Орды больше нет.

— Есть ещё я, — твёрдо ответила Неллитаф.

Старая Хилини решила не давить на ордынку. Ветер переменился. Посреди радостного галдежа охотница насторожилась. Заметил только Торквил. Она подскочила к нему, с её губ беззвучно сорвалось одно слово:

— Волкодавы.

С этими словами она покинула посиделки и, схватив пожитки, умчалась во тьму. Набо осознал и задрожал. Никто не видел ордынку в таком ужасе, как сейчас. Не успели ничего спросить. Послышался лай собак, лязг доспехов и вавилонский говор.

— Всем сидеть тихо, — велел капитан наёмников.

Из-за холма показался отряд рыцарей. Гордые и напыщенные. Восседающие на собаках и вооружённые до зубов. Опытный отряд Ордена. Укутанный плащом, на рыжей псине сидел самый знаменитый из них. Он остановил всех. Откинул на затылок длинные волосы, заплетённые в косы. Миловидный, молодой и бородатый. Скрестив руки на холке, неприятно улыбнулся и сплюнул.

— Я Мордехай, прозванный Когтем Мушруша — могучего грифона. Посланник великого паладина Валтасара, главы Ордена Волкодавов.

Торговец учтиво встал и поклонился:

— Я Набопаласар бэн Йоханан. Гражданин Вавилона, а это мой караван. Мы возвращаемся на родину.

Мордехай спрыгнул с седла и важно прошёлся вокруг костра. Он разглядывал всех. Собаки вели себя неспокойно, даже нервозно. Они без остановки лаяли. Рыцари держали в руках арбалеты. Лидер положил свой на плечо и вновь откинул волосы.

— Вы, верно, голодны, — сказал Набо.

— Мы уже планировали ночлег, когда увидели ваш костёр издали. Решили заглянуть на огонёк.

Набо пощёлкал пальцами, слуги быстро принесли блюда с финиками, сушёным мясом, виноградом, орехами и, конечно же, вином. Командир бросил говядину псам. Те с жадностью накинулись.

— Хм, не отравлено.

— Зачем мне вас травить?

Рыцарь не ответил. И он не откусил, а жадно отгрыз кусок. Ему подставили кресло. Мордехай увидел, что сиденье Набо лучше, и уселся в него. Рыцари слезли, но всё ещё были готовы к нападению на путников.

— Скажи мне, торговец, — начал сын Шауля. — Как так вышло, что Набопаласар из Моава взял в охрану врагов нашего царя?