Чтение онлайн

На мансарде было ужасно холодно. Постель отсырела, емкости для воды, всегда стоящие на полу, были наполнены почти до краев, и в потолке кое-где появилась новая течь, и дождь, несмотря на то, что было светло, бил по стеклам и крыше с таким неистовством, словно хотел отыграться за эти несколько дней передышки.

Меня пробивала дрожь. Выскользнув из-под тяжелого, но ставшего бесполезным одеяла, я достала из комода толстовку, пару теплых носков и тонкие спортивные трико, но, одевшись, продолжала трястись. Даже онемевшие пальцы едва слушались.

Только заболеть не хватало.

Хотелось горячего чаю, но спускаться вниз — не особо. После недолгих торгов с самой собой я вспомнила о том, что кроликов, кроме меня, кормить некому.

Не заправляя постель, — признаться, боялась, что между простынями скоро появится плесень от влажности, — я пошла в ванную, чтобы подольше постоять там под потоками обжигающе горячей воды, а потом, даже не высушив толком волосы, медленно сошла по лестнице вниз, прислушиваясь и вздрагивая каждый раз, как под ногами скрипели половицы.

Либо Акселя дома не было, либо он спал беспробудным сном в своей комнате. И то, и другое после его вчерашних выходок меня вполне устраивало.

Я поставила чайник на плиту и соорудила себе сэндвич с арахисовой пастой, но не успела даже откусить кусочек, как снова зазвенел телефон.

— Эмма, милая, — мягкий, тихий голос миссис Грин полился из трубки, подобно колыбельной. — Я вчера не смогла до вас дозвониться.

— А, здравствуйте, — растерялась я: не хотелось говорить ей, что я была в «Старом Лисе». — Да, кажется, я не успела подойти к телефону.

— Что ж, — тон ее стал укоризненным, — а Аксель дома?

— Кажется, нет, — занервничала я. — Что-то случилось?

— Ты не смотрела новости? Идет циклон, может, и нас заденет. Я говорила с лечащим врачом Эдварда. Опасность миновала, ему уж куда лучше. Но он предлагает оставить его в больнице еще на несколько дней, так, на всякий случай — если дорогу размоет или электровышка хлопнется, — у нас такое бывало, — а ему станет плохо, никто к нам не доберется, делать ему тут нечего.

— Ясно, — протянула я, невидящим взглядом уставившись на тонкую светлую полоску окна в прихожей, не скрытую занавеской. Если этот ливень еще не циклон, то чего ждать? Торнадо?

Кроме того, я надеялась, что мистер Хейз вернется домой со дня на день. Без его молчаливого присутствия мне было куда труднее сосредоточиться на работе — к тому же, отпала необходимость большую часть времени простаивать у плиты, а это порождало избыток свободного времени и скуку. И оставаться здесь один на один с Акселем после вчерашнего мне вообще не улыбалось.

— Дай бог, все обойдется, еще пара недель таких дождей, и можно попрощаться с урожаем, — продолжала щебетать Анна, — я на этой неделе собиралась съездить договориться с кой-кем насчет аренды комбайна, а погода так некстати, боюсь застрять там. Да и в воскресенье в церковь, видно, не поеду. Ты, кстати, не хочешь к нам зайти? Тебе, наверное, и заняться теперь толком нечем, — миссис Грин заговорщически понизила голос. — И Сэм мается без дела, видать соскучился.

Из трубки, откуда-то издалека, донеслось протяжное «Ну, мам!».

— Я бы с радостью, но сейчас, честное слово, дел невпроворот, — это была почти правда: надо было придумать, что делать с крышей, пока мою комнату не затопило.

— Как знаешь, я ведь не настаиваю. Ах да, что хотела сказать-то: приготовь на всякий случай свечи, фонарик, да сыпани кроликам побольше корму. Надо закрыть ставни, чтобы не выбило ветром — это скажи Акселю, пусть займется. Завтра уж будет понятно, пройдет ураган мимо или жди беды.

Разговор с Анной не внушил мне оптимизма, но все же я решила не волноваться раньше времени. Как говорила героиня моего любимого фильма: «Я подумаю об этом завтра». Вот и я подумаю.

Пару дней назад мне повезло отыскать в заброшенной гардеробной на первом этаже старый, прохудившийся плащ-палатку: именно его я напялила на себя вместе с резиновыми сапогами, прежде чем выйти на улицу.

Машина Акселя, к моему удивлению, стояла на своем обычном месте, что означало, что он все-таки дома. В воздухе витал едва уловимый аромат, присущий началу осени, хотя лето было в самом разгаре: наверное, из-за непривычно прохладного ливня.

Я буквально засыпала кроликов едой, засмотревшись на пару нервничающих и уже явно беременных крольчих, так что не сразу заметила, что одного из них нет.

Исчез тот самый красноглазый суетолог. Второй кролик из его же клетки спокойно посапывал, забившись в импровизированную нору из сена, пока не услышал шорох пачки комбикорма. Деревянный поддон сбоку был погрызен, и дыра была такой маленькой, что едва ли туда могло пролезть пушистое упитанное тельце.

И тем не менее, кролик пропал.

Я была уверена, что еще вчера он был на месте, потому что заходила в хлев вечером, прежде чем отправиться в бар — так что никто его не мог забрать.

Осмотрев каждый угол и даже почти протиснувшись в стойло к лошадям, что стояли, спокойно и сонно щурясь в мою сторону, я пришла к выводу, что его уже не найти. Может, животное забилось в какой-нибудь угол под крыльцом или нашло нору в саду у миссис Грин — уж не знаю, куда он мог деться и как далеко убежать в такой ливень.

Его побег был лишь вопросом времени — оставалось надеяться, что никто не скажет, что это моя вина: клетка была закрыта. Мне было жаль крольчонка, но не настолько, чтобы броситься на его поиски под дождем сломя голову. Я уже начинала ощущать щекотку в носу и то и дело чихала, а еще мне было ужасно жарко в безразмерном и шуршащем при каждом шаге, как кусок фольги, плаще — явный признак надвигающейся простуды.

Стакан горячего молока с кусочком растопленного сливочного масла и медом, пара долек лимона — вот, что мне сейчас нужно. Надежное и испытанное временем лекарство, которым меня в детстве каждую зиму пичкала мама.

Я уже почти поднялась по ступеням на крыльцо дома, когда заметила краем глаза движение слева. Там, набрякшие под весом дождевой воды, покачивались вялые ветви давно иссушенной спиреи, но я была уверена, что секунду назад под ними пронеслась маленькая белая задница.

Грязь зачавкала под подошвами сапог, когда я бросилась вдогонку. Трава за домом была высокая, но уши кролика торчали верным ориентиром, как плавник акулы над водной гладью: он в долю секунды пронесся через грядки и без особых заминок выскочил через прутья частокола.

Может, Энди (так я звала его про себя после второй неудачной попытки побега) решил, что сбегает от смертельной опасности, либо совсем обезумел от свободы, но он бросился прямиком к насыпи, ведущей к реке.

Уровень воды сильно поднялся, но до края обрыва и лужайки за домом ей было еще далеко. Вода словно шипела, и звук был точь-в-точь как в тех многочасовых медитационных роликах на Ютубе с каналов вроде «РелаксШумПрироды», только в реальности в ней не было ничего умиротворяющего.

Влетев с разбега в неровный ствол ивы и поняв, видимо, что ему дальше некуда деваться, кролик принялся скакать на маленьком пятачке, вынюхивая пути к отступлению.