Чтение онлайн

Я отправила многозначительный взгляд Акселю, предоставив разбираться с этой проблемой ему, и направилась к холодильнику — завтрак сам себя не приготовит.

— Эмма кормила кроликов, а я выводил лошадей, — сказал Аксель спокойно.

Ну вот. Теперь мне нужно будет незаметно улизнуть из дома, чтобы действительно накормить бедных животных. К тому же, пора было вычищать клетки. Придется заручиться поддержкой Акселя, чтобы Энди опять не удрал.

Аксель наливал себе кофе, и я шепотом спросила:

— Может, лучше пойдешь спать?

— Я уже привык, — одними губами ответил он мне.

Мистер Хейз продолжал буравить нас полным подозрения взглядом.

— Я вам так скажу… ты, Эми, свою работу должна выполнять в срок, как и договаривались…

— Да брось, пап, сейчас и семи еще нет…

Мы все втроем удивленно замерли. Мне, по крайней мере, еще не доводилось слышать, чтобы Аксель называл мистера Хейза «папой». Для них, возможно, это тоже стало сюрпризом, даже для самого Акселя.

— Так… ну, она же и провозится еще полчаса, — пробормотал Эдвард, однако уже без прежней претенциозности, а как бы оправдываясь. — Я жуть какой голодный. Что там у нас сегодня на завтрак? Сельдерей? Вареный лук?

— Если не перестанете ворчать, тогда вареный лук, — согласилась я. Он разулыбался. Аксель закатил глаза.

По правде, мне иногда казалось, что он ревнует ко мне своего отца. Конечно, он бы в этом никогда не признался, но я видела, как его каждый раз удивляют наши беззлобные перепалки. Словно он и не подозревал, что у мистера Хейза может быть чувство юмора.

Аксель присоединился к нашему завтраку — я приготовила овсянку с фруктами и тосты, — но едва ли что-то съел. То и дело он словно «выпадал» куда-то, становился задумчивым, глядя не на меня, а как будто сквозь. Мне хотелось приободрить его, но я не знала, как это сделать.

— О, что за песня такая, — мистер Хейз, закончив со второй порцией каши, поднял вверх палец, заставляя нас умолкнуть и прислушаться к радио. — Помнится, мы с Мэри…

Он принялся пересказывать ту историю, как они танцевали в баре. Аксель поднялся со стула, вымыл тарелку и, шепнув мне: «вот поэтому я и спрятал приемник», вышел из кухни.

— А не хотите прогуляться?

— Чего?

— Можем пройтись вокруг дома, если вы не против. Я думаю, это даже полезно. Или сходим к Анне в гости?

Мистер Хейз на секунду задумался.

— А что… А чего б и нет. Мне ж только шестьдесят два, я еще… ого-го…

— Правда? — искренне удивилась я. — Я думала, вам лет сто.

— А ты не дерзи-то…

— Я сейчас кроликов покормлю, и можем идти…

Я осеклась, но он, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид, что пропустил это мимо ушей.

— Эми, дай-ка руку… Я на крыльце пока посижу… Что там, сильно жарко?

Прогулка обещала быть долгой, но мне, в общем, это было нисколько не в тягость. Мистер Хейз, если его досыта накормить — пусть и не беконом, — был, в общем-то, довольно интересным собеседником. А после поездки в кино заметно подобрел.

После обеда я была занята тем, что пыталась удержать равновесие на шаткой деревянной стремянке и дотянуться кистью с краской до дальних уголков ставней на втором этаже. Дом медленно, но верно преображался — конечно, есть еще над чем работать, но и теперь, с починенной крышей, он выглядел куда менее запущенным, чем когда я только приехала сюда.

Аксель, недавно проснувшийся (до сих пор не понимаю, как он умудрился отдохнуть, опрокинув в себя чашку крепкого кофе), принес из амбара еще одну лестницу и теперь помогал мне, занимаясь соседним окном.

Я долго собиралась с мыслями, прежде чем сказать:

— Слушай, мне так неловко перед Беллой. Я вломилась к ней в пять утра.

Он засмеялся:

— Она на тебя не в обиде. Она растерялась и боялась сказать, где я на самом деле, потому что я жаловался ей, что все собираюсь тебе рассказать и никак не решусь.

Что-то это мне напоминает.

Он продолжил:

— Ты уехала, и она сразу позвонила мне, испугалась, что что-то сделала не так.

Стыд расцветал на моем лице красными пятнами — я видела это даже в отражении оконного стекла. Боже. Надо будет извиниться перед ней, купить цветов и игрушку ребенку…

— Вам обязательно нужно познакомиться. Она очень милая. Джеффу крупно повезло с ней — честно говоря, как бы я его ни любил, но он тот еще разгильдяй. Мы вечно попадали во всякие передряги, по большей части по его милости… Но он хороший друг. С тех пор, как отец заболел, а моя мать… уехала, он всегда был рядом и помогал, чем мог. Если б не он, я даже и не знаю, что бы со мной было.

— А он… Он знает, что ты работаешь… там?

— Нет. Пока — нет. Думаю, он поймет, но я не решался ему рассказать или написать об этом. Мы виделись только один раз, не считая судебных заседаний — окружная тюрьма далековато отсюда, да и… Ну, в общем, я не могу ездить к нему без Беллы, а она все время занята с ребенком.

— Надеюсь, он скоро выйдет.

— Я тоже. Его родители, честно говоря, отказались помогать ему, нанимать адвоката и все такое… Они и Беллу не особо жаловали, даже когда они только начали встречаться, еще в школе. Они, как бы это помягче сказать… Расисты.

— Боже, серьезно?

— Ага. И тут, у местных, такие понятия о справедливости: попался — получай наказание по полной, дыма без огня не бывает и все такое. Поэтому все так относятся к Томпсону, не хотят иметь с ним дел. Он остался безнаказанным и едва не обанкротился, пришлось нанимать кучу нелегалов, людей из соседних деревень, налаживать поставки древесины в другие города. Здесь у него никто ничего не покупает.

Я удивилась силе коллективной кары, обрушившейся, так или иначе, на Томпсона. Что ж, и поделом ему.

— Мне так стыдно перед Эрни, — сказал Аксель. — Черт, даже отцу было бы проще признаться, чем ему.

— Это моя вина, — я чувствовала себя не в своей тарелке и очень жалела, что заставила Эрни поехать со мной к Белле. — Он не мог мне отказать, я заставила его поехать…

— Да брось. Мне, на самом деле, стало легче, что я хоть кому-то рассказал. Можешь себе представить, почти год никто ничего не знал. Он запретил парням из нашей бригады болтать об этом и сам никому не сказал, хотя я думал, сдаст при первом же удобном случае.