Чтение онлайн

Под этим «он» Аксель имел в виду, конечно же, Томпсона.

Я вспомнила, как тот заявил мне: «я отлично храню чужие секреты. Можешь спросить у Акселя, он скажет то же самое». И то, каким напряженным выглядел Аксель, когда выпытывал, о чем мы с ним говорили на парковке, пока он вытаскивал из бара пьяного Эрни.

— А твоя рука…

— Да, порезался на пилораме.

— И Кларк приезжал…

— За мной. Когда ты заболела, я пропустил смену…

Я испытала прилив острой благодарности и нежности, смешанный с чувством вины.

Мое вранье зашло слишком далеко.

Сначала я боялась, что если он узнает правду, он использует ее против меня. Потом доверяла недостаточно, чтобы признаться. Затем решила, что, узнав, он точно прогонит меня. Аксель ведь ненавидел лжецов, хоть в итоге, так или иначе, сам оказался одним из них.

А теперь… Теперь я просто боялась потерять то, что было между нами, своим долгим молчанием. Он спросит, почему я не сделала этого раньше. И мне нечего будет ему ответить, потому причины ранят его. Потому что тогда я все равно что распишусь под признанием в собственной трусости и никчемности.

Но, может, зайти не со лжи, а с обоснования причин?

Я расскажу ему о Чарли, о том, какой это отвратительный изворотливый ублюдок и как долго и здорово он притворялся классным парнем. Как он заставил меня поверить в то, что все, что происходит со мной — моя вина. Что я слишком по-взрослому себя веду. Что я слишком похожа на мать. Что он знает, как обо мне позаботиться, а я нет.

Я расскажу, как сбежала от него — в тот момент, когда Чарли уже закончил со своими играми и был готов приступить к непосредственным действиям, от одной мысли о которых у меня болезненно сжимался желудок.

Я расскажу. Завтра, клянусь, расскажу.

— Эй, — позвал меня Аксель, потому что я, видимо, ушла в глубину своих гипотетических объяснений и пропустила мимо ушей все, что он сказал. — Я тут почти закончил, может, хватит на сегодня?

— Ну нет, давай закончим, — я поспешно мазнула кистью по внутренней стороне ставни. — Только надо придумать, что делать с заколоченным окном…

— Пусть так останется, — Аксель спустился с лестницы, — как будто дом подмигивает.

Прихватив наполовину опустевшую банку, я последовала его примеру. Аксель стоял внизу, придерживая стремянку и страхуя меня.

— Кстати, а что там, на втором этаже?

Все комнаты там были заперты на ключ и я ни разу не заходила внутрь. Шторы были плотно задернуты, так что и снаружи ничего не удалось разглядеть.

— Думаешь, у меня есть еще одна тайна, в духе Эдварда Рочестера? — усмехнулся Аксель, — или, может, как у Синей Бороды?

— Эй, а тайна обязательно должна быть связана с женами? — я изобразила испуг, словно уже обо всем догадалась. — Ну, я бы хотела взглянуть.

— Ладно. Тогда закончим другую сторону, и я тебе покажу.

Как оказалось, ничего секретного или поражающего воображение в тех закрытых комнатах не было — хозяйская спальня, гостевая спальня и кабинет-библиотека. Было заметно, что никто там давным-давно не бывал: на всех вещах лежал толстый слой пыли, в спертом воздухе витал дух заброшенности.

Мне захотелось увидеть, как выглядели эти комнаты в лучшие времена, и я попросила у Акселя разрешения прибраться в них. Он воспринял эту просьбу с удивлением, но запрещать мне, конечно, не стал — только сказал, что это пустая трата времени.

— Ты мог бы работать в кабинете, — заметила я, проводя пальцами над рядом книжных корешков, но не решаясь коснуться их. Сразу было заметно, что кабинет принадлежал женщине: маленькие милые безделушки на полках, утонченные письменные принадлежности на столе, пара ежедневников в обложках пусть и выцветших, но нежных цветов.

— Когда отец заболел, ему стало тяжело подниматься по лестнице, и мы оборудовали для него комнату внизу, — мы вышли из кабинета, и Аксель не стал запирать его. — А я и так всегда спал там. Моя комната никогда не была похожа на детскую — мама бы, наверное, все обклеила обоями с планетами или машинками, но отец, я уверен, был против. Там почти ничего не изменилось за последние лет пятнадцать.

Мистер Хейз, видимо, был суровым мужчиной, — подумала я, — сделать детскую на первом этаже, тогда как спальня родителей на втором — это, конечно, сильно.

— Ты в детстве темноты не боялся?

— Не припомню такого. Может, начитавшись По или Уэллса, и боялся. А так… Нет.

Кажется, признание Акселя позволило ему почувствовать себя чуть более свободным, избавиться, хотя бы частично, от бремени лжи, потому что, по моим наблюдениям, он стал куда больше улыбаться, хотя и волновался насчет Эрни. Дело было не в том, что Эрни мог рассказать об услышанном родителям или кому-то еще, и не в том, что оборвал бы все связи с другом, или обвинил его в предательстве, нет.

Дело было в принципах самого Акселя. Он сам чувствовал себя предателем и особенно, я полагаю, потому, что его лучший друг, Джефф, в той же ситуации сделал другой выбор — ушел с лесопилки, несмотря на хороший доход и призрачную возможность найти заработок в другом месте. А еще — потому что беспокоился о чувствах Эрни. Я была уверена, что Эрни все понял и правда не винил его. Раскаяние Акселя, его презрение к самому себе было, пожалуй, куда более жестоким наказанием, чем могло бы стать осуждение близких.

И все же Акселю теперь нечего было скрывать от меня. Некая заслонка, что все еще разделяла нас с его стороны, окончательно исчезла.

Особенно ярко эта метаморфоза проявилась вечером за ужином, когда он впервые открыто и эмоционально похвалил меня:

— Черт, просто пальчики оближешь, — я приготовила томатный суп с запеченной говядиной, — на десять миль в округе нет ни одного ресторана, где готовили бы что-то подобное.

Мне было так приятно, что я даже забыла поблагодарить Акселя за эти слова и просто сидела, улыбаясь.

Мистер Хейз, к моему удивлению, тоже улыбался — так, словно все это была его заслуга:

— Ну вот, а ты не хотел ее брать. А я-то что? Я сразу понял, Эми того стоит. С порога разглядел, что с этой девчонкой все путем. А ты: она работает на Томпсона, увольня-я-й… Так бы и ели до сих пор твои подгоревшие такос да полуфабрикаты из «Волмарта».

Аксель смутился, а я расхохоталась.

— Правда? Ты что, не умеешь готовить?

— Все я умею, — беззлобно огрызнулся Аксель, — просто иногда, ну… Не всегда удачно.