Повседневная цивилистика
Шрифт:
Лгуны искренние суть те утописты «обуздания», перед которыми содрогается даже современная, освоившаяся с лганием действительность. Это чудища, которые лгут не потому, чтобы имели умысел вводить в заблуждение, а потому, что не хотят знать ни свидетельства истории, ни свидетельства современности [20] , которые ежели и видят факт, то признают в нем не факт, а каприз человеческого своеволия. Они бросают в вас краеугольными камнями вполне добросовестно, нимало не помышляя о том, что камень может убить. Это угрюмые люди, никогда не покидающие марева, созданного их воображением, и с неумолимою последовательностью проводящие это марево в действительность. Всегда вооруженные, недоступные и неподкупные, они не останавливаются не только перед насилием, но и перед пустотою. «Если в результате наших усилий оказывается только пустота, – говорят они, – то, следовательно, оно не может иначе быть». И вновь начинают безумную работу данаид, совершая мимоходом злодеяния, вырывая крики ужаса и нимало не наполняя бездны. Лично каждый из этих господ может вызвать лишь изумление перед безграничностью человеческого тупоумия, изумление, впрочем, значительно умеряемое опасением: вот-вот сейчас налетит! вот сейчас убьет, сотрет с лица земли этот ураган бессознательного и тупоумного лгания, отстаивающий свое право убивать во имя какой-то личной «искренности», до которой никому нет дела и перед которой, тем не менее, сотни глупцов останавливаются с разинутыми ртами: это, дескать, «искренность»! – а искренность надобно уважать!»
20
Поэтому с ними спорить невозможно. Поэтому невозможно спорить и с судьей, относящимся к той или иной породе лгунов – сторонников обуздания. Разница лишь в том, что лгун первого типа склонен к компромиссу и готов оставить вам жизнь, чтобы не терять по крайней мере источник к существованию, тогда как обуздатель фанатичный не только не намерен обсуждать ваши резоны (в этом все обуздатели едины), но и всячески стремится полностью устранить вас из действительности.
Более терпимой Салтыков-Щедрин считает все же первую разновидность, поскольку хотя он «от души уважает искренность, но не любит костров и пыток, которыми она сопровождается, в товариществе с тупоумием. Нет ничего ужаснее, как искренность, примененная к насилию, и общество, руководимое фанатиками лжи, может наверное рассчитывать на превращение его в пустыню». Вор не тем лучше душегуба, что он достоин уважения, а тем, что безопаснее.
Конец ознакомительного фрагмента.