Чтение онлайн

Ближе к стене Белого города находились слободы котельников и колпачников, память о которых сохранили наименования: церковь Успения Богородицы в Котельниках и Колпачный переулок От Артемонова переулка к следующей радиальной улице — Фроловке (Мясницкой) — вновь протянулись дворы Покровской сотни. Ближе к Китай-городу, между Покровкой и Евпловкой (начало современной Мясницкой) находился Златоустовский монастырь.

В этой обители, известной с 1412 года, в 1660—1663 годах был выстроен монументальный собор. Описание, сделанное после пожара 1737 года, зафиксировало, помимо соборного храма Святителя Иоанна Златоуста, церкви Спаса Нерукотворного, Благовещения, Иоанна Воина, Покрова Богородицы (надвратную), каменный келейный корпус с деревянным верхом, хлебную, конюшенную и поварские «полатки», конюшню, каретный сарай, «избу людскую». Как видим, обитель была состоятельной, чему способствовали вклады московской аристократии.

В Благовещенской церкви находилась усыпальница Апраксиных. Этот дворянский род, члены которого в первой половине XVII века были дьяками и воеводами, выдвинулся после женитьбы царя Федора Алексеевича на его представительнице. Восемнадцатилетняя Марфа Матвеевна пробыла супругой царя совсем недолго: 14 февраля 1682 года состоялась свадьба, а 27 апреля государь скончался. Зато ее братья при Петре I занимали видные должности. Апраксины щедро жертвовали средства Златоустовскому монастырю, где был похоронен их отец, воевода Матвей Васильевич. Как гласит надгробная надпись, в 1667 году он был «убиен на степи меж Саратова и Пензы, переехав реку Медведицу, от калмыков и от башкирцов, и изсечен многими ранами и изстрелен ноября 6 числа, на память иже во святых отца нашего Павла Исповедника, и с ним побиты до смерти государевых и его дому людей 40 человек, и тело его на степи сыскано»{78}.

К Златоустовскому монастырю примыкала монастырская слобода, а у церкви Гребневской иконы Божией Матери на Лубянке лежала стрелецкая слобода. Неподалеку от обители, как указывает перепись 1620 года, жил Петр Тимофеевич Пушкин (Толстой) — прямой предок поэта. В 1625—1628 годах он был воеводой в Тюмени, в 1633-м — сотенным головой в Москве на случай осады. По-видимому, его двор находился в позднейшем Артемоновом переулке, где жил и его сын, стольник Петр Петрович.

От монастыря в сторону Китай-города ближе к Лубянке располагался Новый Английский двор, который подданные британской короны приобрели в 1636 году. Согласно описанию 1651 года, двор протянулся вдоль на 59 саженей, а поперек — на 34. На дворе был вырыт колодец, а каменное строение состояло из семи кладовых палат с погребами. Тут же имелись пять деревянных «горниц белых на подклетах с чюланы и з сенми» и погребами, избы, амбары и городьба с воротами. Всё вместе оценивалось в солидную сумму — 2600 рублей{79}.

В 1654 году здесь разместился Новый денежный двор (его по привычке также именовали Английским) и началась чеканка медной монеты, введенной царем Алексеем Михайловичем. Первым делом укрепили охрану — по углам забора встали целых четыре караульни.

На дворе были сооружены плавильные печи, кузницы, в отдельных палатах и избах разместились волочильщики («волочили» проволоку из медных брусков), бойцы (резали проволоку и били из нее заготовки для монет) и чеканщики (выбивали на монете «легенду» — царский герб и титул). На столах под навесом изготовленные деньги «перебирали», выбрасывая брак. Руководство двора — голова и целовальники — сидело в особых каменных палатах, где также хранились сырье, монеты и стояли весы с гирями. На Денежном дворе работали 600 человек, избиравшихся на год из посадского населения Москвы, за которыми очень строго следили, стремясь не допустить воровства. Однако все меры оказывались бесполезными. В годы монетной реформы широко расцвело изготовление фальшивых денег — монеты чеканились из меди, а приравнивались по стоимости к серебряным, поэтому, поскольку казенная медь тщательно взвешивалась, работники Денежного двора часто приносили свой металл и чеканили «на себя». Иногда Приказ Большой казны проводил ревизии, во время которых ловили на воровстве или чеканке фальшивой монеты не только мастеров, но и старост, и даже целовальников. Некоторых преступников казнили, другие продолжали работать на Денежном дворе «в железах»{80}.

С Новым денежным двором соседствовал «тюремный двор». В начале XVIII века он уже не использовался по назначению — здесь были окруженные забором каменная палата с погребом и деревянная изба, «непокрыта и вся ветха, и своды и стены разщелялись». 20 апреля 1704 года двор был пожалован Леонтию Филипповичу Магницкому «и детям и в род его» в награду за составление «Арифметики», а обветшавшая палата отремонтирована за счет казны{81}. Сам «арифметики учитель», скончавшийся в 1739 году был погребен у церкви Гребневской иконы Божией Матери на Лубянке, несмотря на то, что его двор находился в приходе другого храма — Георгия Победоносца в Лучниках (вернее — в Лужках, по-тогдашнему — «Лушках»).

От Никольских (они же Владимирские или Сретенские) ворот Китай-города путь шел по Сретенке, Лубянке и безымянной улице, являвшейся началом позднейшей Мясницкой. Наименование «Сретенка» связано с событиями, произошедшими в 1395 году, когда грозный среднеазиатский полководец Тимур (Тамерлан) выступил в поход на Русь. Великий князь Василий I вышел с войском к Оке, а митрополит Киприан молился о заступничестве свыше. По указанию предстоятеля в Москву была перенесена чудотворная икона Владимирской Божией Матери. Как сообщает летописная повесть, 26 августа, когда икона была встречена в Москве, Тимур остановился на южных окраинах русских земель и повернул обратно. В честь чудесного спасения Москвы великий князь и митрополит основали на месте встречи («сретения») иконы Сретенский монастырь, по которому звалась и улица.

Происхождение названия «Лубянка» чаще всего связывают с лубяным торгом, который мог здесь располагаться. Есть также мнение, что этот топоним принесли с собой новгородцы, которых после присоединения Новгородской республики (1478) переселил сюда великий князь (в Новгороде была улица Лубяница). В районе современной Лубянской площади располагалось Рязанское подворье (впервые упоминается в 1634 году) с двумя храмами — Живоначальной Троицы и Архангела Михаила. В 1677 году на подворье создали госпиталь для лечения русских воинов, раненных во время Русско-турецкой войны 1676—1681 годов.

По безымянной улице между Рязанским подворьем и церковью Гребневской иконы Божией Матери можно было попасть на Евпловку получившую свое название по храму Святого архидиакона Евпла. Евпловка переходила в Фроловку названную по церкви Святых мучеников Флора (Фрола) и Лавра. Этот храм (известен с 1547 года, выстроен в камне в 1б57-м) стоял на Мясницком холме, превышавшем Кремлевский. Неподалеку от церкви, у Фроловских ворот, находилась черная Мясницкая полусотня — слобода мясников. Впоследствии слобода дала наименование и улице Мясницкой, и воротам Белого города. Отходы мясницкого промысла сбрасывались в пруд за стеной Белого города, получивший название Поганого. В начале XVIII века любимец Петра I А.Д. Меншиков, пожалованный усадьбой в этом месте, приказал очистить пруд, который с тех пор стал называться Чистым.

У Сретенских ворот Белого города находилась еще одна черная сотня — Сретенская. В начале улицы на ее правой стороне располагался двор боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Согласно переписи 1620 года его размеры составляли 37x35 саженей. В настоящее время на этом месте (Большая Лубянка, дом 14) размещается центральный дом городской усадьбы XVIII века с пышным фасадом. Скорее всего, это здание включает в себя фундаменты и другие фрагменты палат великого полководца эпохи Смуты. Приходским храмом Пожарского была церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы. Летопись упоминает ее в числе других каменных храмов, возведенных при Василии III Алевизом Фрязином. Владимирский летописец сообщает, что церковь строили на средства псковичей, которых великий князь «перевел к Москве да и подавал им дворы по Устретенской улице, всю улицы дал за Устретенье, а промешал с ними ни одного москвитина».

Сретенский монастырь был основан в местности, носившей наименование Кучково Поле и традиционно связываемой с легендарным боярином Степаном Кучко (Кучкой). В 1378 году здесь был казнен претендент на должность тысяцкого И.В. Вельяминов. Согласно преданию, на месте казни выстроили церковь во имя Марии Египетской. После создания (1397) монастыря она стала монастырской, но при этом сохраняла особый приходской статус.

Монастырь, основанный на Владимирской дороге, вплоть до конца XV века находился на самом краю городской территории. Первоначально его главный храм был деревянным, в 1482—1485 годах псковские мастера возвели его в камне, а в 1б79-м он был переделан. В 1706 году к храму пристроили пррадел Рождества Иоанна Предтечи. Каменный храм Марии Египетской построен в 1482 году и позднее неоднократно перестраивался. В 1688 году была поставлена еще одна монастырская церковь — Николая Чудотворца.

В XIV—XVII веках из Кремля к Сретенскому монастырю устраивались крестные ходы в ознаменование избавления Москвы от татар: 21 мая — от нашествия крымского хана Мехмед-Гирея в 1521 году, 23 июня — хана Большой Орды Ахмата в 1480 году, 26 августа — Тамерлана.

Со Сретенским монастырем были связаны еще четыре ежегодных крестных хода. В первое воскресенье Петрова поста и 22 октября в день праздника чудотворной иконы Божией Матери Казанской шествия двигались из Кремля вдоль стен Белого города и встречались у Сретенских ворот, в монастыре совершался молебен и крестный ход возвращался в Кремль. В четверг седьмой недели по Пасхе (Семик) и 1 октября на праздник Покрова Богородицы крестный ход с участием сретенского игумена шел из монастыря к Убогим домам — местам погребения умерших насильственной смертью, бродяг и неопознанных трупов, где совершались заупокойная служба и погребение мертвецов в скудельнице — братской могиле.