Чтение онлайн

В семьях представителей военного сословия девушка обычно просто переселялась в дом молодого человека до того, как факт свадьбы был официально признан обеими семьями. Но этот вид брака, который часто происходил по взаимной склонности молодых людей, не означал, что муж или жена будут работать на родителей своей второй половины. Семьи воинов не занимались ручным трудом, и женщины этого сословия посвящали себя управлению хозяйством. Только к середине эпохи Мэйдзи установилась традиция (прежде всего в городах) объединять семьи, чтобы познакомиться с избранником или избранницей сына или дочери и помочь со свадьбой. После традиционного праздничного банкета молодые жили отдельно в своем доме.

В благородных семьях военной аристократии будущие супруги знакомились только перед свадьбой. Когда родители молодого человека подбирали для сына невесту, они нанимали накодо,который и занимался поисками подходящей девушки (то есть находящейся с женихом на одной социальной ступени и обладающей безупречной репутацией). Наконец ее находили, и, заручившись согласием родителей, накодостарался подыскать подходящий случай, чтобы во время праздника или на прогулке жених увидел свою нареченную: если по каким-то причинам она его не устраивала, свадьбу можно было отменить. Тогда накодоискал другую девушку. Но отказ был редким явлением: обычно в вопросе поиска невесты молодой человек полностью доверялся родителям или ояката.Постепенно церемония бракосочетания, ранее бывшая только простым признанием союза общиной и группами, стала приобретать все большую значимость и проводилась практически на европейский манер. Свадебный наряд стал более продуманным, сочетающим в себе традиционные и западные элементы вроде белой фаты и платья со шлейфом, что на бессознательном уровне символизировало жертвоприношение. Выбор невесты накододолжен был зависеть от нескольких определяющих моментов: от того, к какому классу принадлежит невеста, от степени обеспеченности ее родителей. Накодо,зная вкусы молодого человека или девушки, делал все от него зависящее, чтобы удовлетворить их. Чтобы назначить дату свадьбы и узнать будущее супругов, обращались к астрологии: к примеру, женщине, родившейся в год «огненной лошади», было весьма непросто подобрать мужа, так как бытовало поверье, что она «сживет (букв, «съест») мужа со свету». Человек, родившийся в год Крысы, должен был искать свою вторую половину, родившуюся в год Дракона, Быка или Обезьяны. Кроме того, церемонию бракосочетания следовало проводить в благоприятный день недели, который вычислялся с помощью традиционного календаря. Лучшим временем года для свадьбы считалась осень.

С резким увеличением числа деревенских общин и по мере того как возрастало значение женской работы вне их, группы, объединяющие девушек, быстро исчезли. Японки не могли выбирать мужа в общине с согласия членов других групп и должны были полагаться на своих родителей и ояката.Роль накодо,к помощи которого прибегали только высшие классы, становилась все более важной среди всех слоев населения, даже среди крестьян, и девушка постепенно потеряла всякое право выбирать супруга, подчиняясь воле родителей и иногда даже не видя того, кого они для нее нашли. Модернизация Японии в эпоху Мэйдзи оказалась невыгодной для пар, которых женили против их воли и без какой-либо взаимной склонности, что противоречило прошлому, когда молодая девушка была относительно свободна в выборе супруга.

После свадьбы молодая жена отнюдь не становилась хозяйкой домашнего очага, напротив, семья мужа считала ее кем-то вроде рабыни. Особенно часто эта ситуация возникала среди представителей буржуазии. Что касается народа, то у деревенских жителей все-таки преобладало чувство здравого смысла и сохранялись старинные обычаи, позволявшие каждому пользоваться максимальной свободой, даже если человек оказывался зажатым в какие-то рамки. Но после Реставрации, когда свобода стала достоянием каждого, большинство людей изъявили желание подражать духу и манерам некогда правящего класса, то есть классу военных, даже если сами они ничего не смыслили в военном деле. Нравы самураев сильно отличались от нравов прочих людей. Самурай, пропитанный предписаниями конфуцианства, часто притеснял жену; муж считался неоспоримым главой семьи и рода. У крестьян же жизнь регулировалась коллективной работой, и отношения между членами этой группы или между членами разных групп гармонично управлялись местными обычаями. С началом общественных преобразований, проводимых правительством, люди практически бессознательно стали перенимать обычаи своих бывших господ. Все более важным становилось положение главы семьи, а значение супруги отодвигалось на второй план. В то время как в традиционном обществе супруги находились на равных правах, в обществе эпохи Мэйдзи жена социально потеряла свою независимость и авторитет. Удивительно то, что преобразования этого периода во имя равенства и независимости всех и каждого привели к такому странному результату: положение женщины в обществе заметно ухудшилось. Следствием этого явилось то, что некоторые девушки, не желая выходить замуж за нелюбимого, убегали от собственных родителей, а те, кто считал свою жизнь в браке неудачной и был выдан замуж против воли, кончали с собой в уверенности, что судьба не несет им ничего хорошего. Но все же большинство японок покорно принимали свою участь, навязанную выбором родителей, и погружались в безрадостное существование.

В старые времена пары подбирали крайне тщательно всей общиной и разводы случались редко, хотя если супруги решали расстаться, то никаких препятствий для этого не возникало. Напротив, в эпоху Мэйдзи количество разводов резко увеличилось, муж под тем или иным предлогом мог настоять на разрыве, например, если жена не родила ему сына или если он считал, что она никак не может привыкнуть к своему новому положению. Супруга могла надеяться на то, что станет хозяйкой дома только в том случае, если по прошествии долгих лет повиновения она своим поведением устроит мужа и его родителей.

Но следует конечно же сказать, что имелись многочисленные случаи, когда женщины приобретали завидное положение именно благодаря супругу, особенно если речь шла о семьях аристократов. Здесь накодобыл незаменим, ведь выбор невесты осуществлялся с особым тщанием и растягивался иногда на целые месяцы, чтобы как следует изучить характер будущей супруги и то, насколько она подойдет мужу. В этом случае брак имел больше шансов стать удачным, особенно если семья была богатой и имела возможность нанять для молодых прислугу, облегчив тем самым участь жены.

В течение всей эпохи Мэйдзи существовало по меньшей мере три «вида» семейных пар: «традиционные», отношения между которыми строились на взаимном уважении и даже на любви, чаще всего встречались среди крестьян и самураев, занимающихся сельским трудом; семьи аристократии и самураев высшего ранга; наконец, «современные» семьи, распространенные в среде городской и деревенской буржуазии, последователей и сторонников нового режима. Таким образом, социальные классы выражали себя через семейные отношения.

Эти типы супружеских пар одновременно существовали в течение всей эпохи Мэйдзи и встречаются иногда и в наши дни, что зависит от провинции, в которой живет семья, или от степени ее «европеизации» и «осовремененности». Некоторые молодые люди из деревни отказывались от посредничества накодоили же соглашались на его услуги, но только для того, чтобы соблюсти ритуал. Среди низших слоев населения и крестьян все больше распространялось убеждение, что девушке следует предоставить полную свободу в отношении выбора жениха, и если она находит своего избранника достойным, то они просто начинают совместную жизнь без каких-либо предварительных церемоний. Когда пройдет некоторое время, девушка знакомит своего молодого человека с родителями, чтобы получить их одобрение и назначить день проведения свадебного обряда. Обычно он состоит из праздничного обеда, за которым собираются члены обеих семей, а молодожены обмениваются тремя ритуальными чашами сакэ,которые они должны три раза осушить ( сансанкудо), чтобы брак был прочным. Что касается регистрации брака, то это делали позже без соблюдения каких-либо формальностей.

В городах и в среде буржуазии, претендующей на то, чтобы быть «современной», свадьбы, устраиваемые накодо,превратились в жестко соблюдаемое правило, а прочие формы брачных отношений с некоторым презрением были отнесены к разряду «устаревших». Тем более что американки, заводить знакомства с которыми считалось тогда хорошим тоном, рьяно осуждали добрачные отношения между мужчинами и женщинами, уподобляя их проституции. Церемония бракосочетания стала нарочито роскошной, предназначенной для того, чтобы продемонстрировать свое богатство, а не для того, чтобы служить залогом счастливой жизни молодоженов.

Эта новая форма брака, где взаимным чувствам супругов придавалось мало значения, все прочнее входила в моду у представителей новой буржуазии. Но жителям деревень она совсем не нравилась. Особенно насторожились женщины, которым вовсе не хотелось, чтобы кто-то распоряжался их судьбой. Но чаще всего эта мода просто игнорировалась: молодые люди продолжали ухаживать за девушками, как и раньше, и, если их избранница сама того хотела, могли свободно провести вместе с ней ночь. Конечно, и речи не шло о том, чтобы юноша приходил к девушке каждую ночь, если она была против. Этот обычай ни в коем случае не приводил к распущенности, как бы в это ни хотели верить добродетельные дамы из Ассоциации христианской молодежи и прочих обществ подобного толка, поскольку родители и молодежные организации подвергали жесткой критике того, кто позволял себе одновременно ухаживать за несколькими девушками или соблазнять одну за другой. Существовало негласное правило, обязывающее юношей и девушек, имевших сексуальные отношения, непременно пожениться и обзавестись детьми. Очень редко, когда по тем или иным причинам эти планы не осуществлялись.

Но в городах эта сексуальная «полусвобода» была негативно истолкована нравоучителями нового поколения, которые почти все принадлежали к семьям самураев, придерживающихся конфуцианского учения и испытывающих сильное влияние христианства. Ее заклеймили как «разврат», и многие мыслители того времени высказывались против этого крестьянского обычая, проповедуя викторианскую мораль, господствующую тогда в странах Запада, и открывая, таким образом, путь для институтов брака, характерных для предков. «Она не выбрала, какого рода союз следует заключить; отправить дочь в чужой дом в качестве жены ее избранника или принять ее мужа в собственный дом», — писал о своей героине, вдове, имеющей только одну дочь, Нацумэ Сосэки в книге «Кокоро».