Чтение онлайн

— Я разочарована в тебе, Никс. Наркотики разрушают нас, и я больше не могу этого выносить.

— Мама, ты должна мне поверить! — мой голос дрогнул. Я не отрывала от нее взгляда, молча умоляя довериться мне. Только на этот раз. Я стала другим человеком и хотела, чтобы она это увидела, признала. — Ты можешь проверить… мой уровень кислорода, — закончила я неубедительно. Если уровень воды был низким, то и уровень кислорода тоже? Если так, то я буду выглядеть виновной. — Мама, пожалуйста.

— Передумала насчет теста, не так ли? — невесело рассмеявшись, она запустила руку в свои светлые волосы; звук этого невеселого смеха эхом отразился от стен. Ее плечи поникли. — Прости, Никс, но факты говорят сами за себя. Мне не нужно платить за тест.

Мой желудок сжался. Я никогда не делала ничего, чтобы заслужить ее доверие, я знала это и стыдилась этого. Не знаю, почему я ожидала этого именно сейчас. Но впервые за многие годы сказала правду.

Я опустила подбородок и уставилась на свои руки, скручивая складки на одеяле. От костяшек пальцев к запястьям тянулись фиолетовые и синие полосы. Они так опухли, что каждое движение пальцев вызывало острую боль. Моя кожа шелушилась.

Я попыталась снова.

— Мам…

— Перестань. Очевидно, что я не могу контролировать тебя, и, как уже сказала, я устала пытаться. Я измотана. Я в таком стрессе, что больше не могу спать. У меня постоянно болит голова. У меня нет социальной жизни, нет друзей. Я слишком занята, бегая за тобой.

— Прости, — прошептала я.

— Я… я просто больше так не могу.

Я резко подняла голову и посмотрела на нее с ужасом.

— Не отправляй меня обратно в реабилитационный центр. Пожалуйста. Я не принимала. Не принимала! Все, что я хочу сделать, это заставить тебя гордиться мной.

— Прекрати, — резко бросила она, снова обрывая меня. — Просто прекрати.

Слезы наполнили мои глаза, обжигая. Я почесала руки, глядя на нее и пытаясь заставить ее поверить мне.

— Парень, который привез тебя домой, сказал мне, что отправил свою дочь в специальный лагерь для трудных подростков. — она повернулась ко мне, выражение ее лица было печальным и решительным. — Он оставил мне номер телефона. Я уже позвонила им. Директора там не было, но он позвонит мне, как только появится.

С моих губ сорвался вздох.

— Нет. Не делай этого. Не отсылай меня снова. Я только что вернулась. Дай мне шанс. Я пытаюсь снова наладить свою жизнь.

Мама оставалась непреклонной.

— Если они тебя примут, ты уедешь. Конец дискуссии. — с этими словами она вышла из моей комнаты, с тихим щелчком закрыв за собой дверь.

Остаток выходных я провела в своей комнате. Я хотела позвонить и узнать, как дела у моих друзей, но мне запретили пользоваться телефоном. Ни за что больше я не ослушаюсь маму. Мне не нужны были лишние проблемы. К тому же, с ними должно быть все в порядке. Если бы что-то с ними случилось, об этом сообщили бы по всем новостным каналам. Хотя про нападение никто и не сообщал.

Что заставило меня вспомнить слова Райана:

«Значит, теперь СМИ сообщают обо всем?»

Возможно, они не были такими открытыми и честными, как я предполагала.

О чем еще я не знала?

Я вздохнула. Большую часть времени я пила воду. На самом деле, я пила ее маленькими глотками, не в силах насытиться. Разглядывала голофотографии у себя на стене, анимированные снимки, на которых мы с Джейми играли на заднем дворе. Мы смеялись и обнимали друг друга.

Они были сделаны до того, как кто-либо из нас начал употреблять.

Она была первой, кто попробовал. Когда она рассказала, как онемело ее тело, я умоляла ее дать попробовать. Сначала была так счастлива. Я думала, что ничто не может причинить мне боль. Теперь знала.

Я оставила дверь своей спальни открытой и несколько раз видела, как мама проходила по коридору. Она смотрела на меня и плакала, но не останавливалась. Наконец, когда она проходила в пятый раз, я попыталась заставить ее поговорить со мной. Я вскочила с кровати и бросилась к двери, вцепившись в косяк.

— Мы можем с этим разобраться, мам. Мы просто должны попытаться.

Она резко остановилась, повернувшись ко мне спиной. Она не обернулась, когда сказала:

— Мы не можем. Мы всегда оказываемся здесь, ты под кайфом, а я в стрессе. Мне жаль.

Я не знала, что на это ответить, потому что это было правдой.

Она горько рассмеялась.

— Возможно, если бы я была лучшей женой, твой отец не сбежал бы и не завел другую семью. Он был бы здесь, и ты бы слушалась его.

— Он нам не нужен. — я не простила его за то, как он бросил нас, никому не сказав. Я не простила его за то, что он с тех пор не связывался с нами. Как будто мы для него больше не существовали.

Какая-то часть меня скучала по нему, да. Иногда я оплакивала его, задаваясь вопросом, что сделала не так, могла ли я что-то сделать по-другому, чтобы заставить его остаться. Но я все равно ненавидела его всей душой. Он выбросил меня, как мусор.

На глаза навернулись слезы, но я смахнула их резким движением.

— Мы просто нужны друг другу.

— Очевидно, тебе нужно больше. — затем мама ушла.

Подавленная, я побрела обратно к кровати и упала на матрас с глубоким выдохом. Кровать прогнулась под моим телом, подстраиваясь под мой уровень комфорта.

— Сделаешь доброе дело, — пробормотала я, — и будешь наказана всю оставшуюся жизнь. Да, это справедливо.

Несмотря на заточение и скуку, выходные пролетели быстро, и понедельник — судный день — наступил слишком рано.

Директор «специального лагеря» наконец-то позвонил моей маме. Когда зазвонил телефон, я все поняла. Мама была на кухне, готовила завтрак, поэтому взяла телефон оттуда. Меня трясло, когда я на цыпочках прокралась в коридор, чтобы послушать.

— …наркоманка, — услышал я ее слова. — Она своенравна и непослушна. Она сбегает из дому, ворует и неизвестно чем еще занимается. — мама горько рассмеялась.

Наступила пауза, пока она слушала ответ.

— Я больше не могу ее контролировать, и у меня пропало желание пытаться.

Когда я услышала, как она сказала это кому-то другому, что-то… сломалось во мне. Я почувствовала себя нежеланной, нелюбимой. Обузой. Она бросила меня точно так же, как это сделал мой отец. Только на этот раз, с ней было еще хуже. Это ранило глубже.

Папа собрал свои вещи, встал в дверях и попрощался, не глядя мне в глаза. Она, женщина, которая обнимала меня, обещала всегда заботиться обо мне и плакала вместе со мной в последующие мрачные дни, зная, какую боль я испытывала, теперь делала то же самое.

— Тройки, двойки и единицы, — сказала мама. Должно быть, ее спросили о моих оценках. — Я знаю, что они плохие, но она умная девочка, когда не употребляет, и ее оценки становились лучше.

Так почему же ты отсылаешь меня? Дай мне еще один шанс.

— Да, — сказала моя мама. — Она находчивая.

Пауза.

— Да. Она может быть напористой.

Мои брови нахмурились от недоумения. Какое это имело отношение к делу?

— Почему вы задаете мне эти вопросы? — спросила мама, озвучивая мои мысли. — Какое все это имеет значение? Ей нужна помощь в борьбе с наркотиками, а не в изменении личности.