Поздний гость. Стихотворения и поэмы
Шрифт:
2
Над Сеной по лазури влажной Легко проходят облака, Дымится плесенью бумажной Весна у книжного ларька. В потертом кресле, загорая, Беспечно дремлет букинист, Над ним, шурша и замирая, Блестит новорожденный лист. Бормочут и смолкают снова В разбитой лодке голоса, В руке упрямой рыболова Не дрогнет тонкая леса. Кругом явленья без названья, Но я гляжу и прохожу, Дремотного существованья Напрасным словом не бужу. 3
Пришлец случайный и докучный, Я слушаю издалека, Как в мир прохладный и беззвучный Втекает громкая река. Вот башни старого собора Густую оттолкнули тень, Вот туча наползла, и скоро Померкнет лучезарный день. Бездомных книг никто не купит, С пустым ведром уйдет рыбак, — Вздохнет влюбленный, ночь наступит, Ветвистый заиграет мрак. И я под фонарем отмечу В тетради, что ношу с собой, Несостоявшуюся встречу С необнаруженной судьбой. 4
Большое слово молчаливо, Для прежних чувств названий нет, — Сквозь призму плача или пива Проходят отраженья лет. Свечой оплывшей день вчерашний Блуждает в окнах чердака, Прожектор Эйфелевой башни Обыскивает облака. Неспешный луч обходит строго Конкорд и Люксембургский сад, — В ответ железная дорога Дает блистательный парад. И Северный вокзал, глотая Широкой пастью поезда, Дрожит, как рыба золотая В туманных зарослях пруда. 5
Когда толпа кипеть устанет, Угомонится вилок стук, — Безвестный поезд в полночь канет, В скрипичный превратится звук. Уже несутся чемоданы В большой водоворот дверей, Носильщики, как капитаны, Привычно снялись с якорей. Взмахни платком — и осторожно Набавит скорости вагон, — Теперь часами слушать можно Колес ритмический разгон — Огни на стрелках оживленно, Сбегаясь, убегают прочь, И смотрят девушки влюбленно На поезд, уходящий в ночь. 6
Как сердце радо и не радо Из эха кованным мостам, Цветам прощального обряда, Разлукой тронутым местам — Ты входишь в утро голубое, Дрожа от свежести садов, И скрип калитки за тобою Звучит на тысячи ладов. Плотины гулы водяные, Петух заречной стороны И шорохи, еще ночные, — Лишь бормотанье тишины. По синему чересполосью Попробуй взять наискосок, Где между Унавой и Росью Кудрявый стелется лесок — 7
О, Рось, — любимая примета На теле родины моей, Еще играют дети где-то Средь пышной зелени твоей. Из мальчиков, бегущих рано По зову школьного звонка, Кто маленького сверх-буяна Готов признать издалека? Незримой и неслышной тенью Он сел на классную скамью, — Лишь по сердечному биенью Себя я в тени узнаю. Но, молчаливо негодуя, Поглядывает детвора На голову полуседую, Еще вихрастую вчера. 8
Урок истории туманной — От этих и до этих пор, — Махнув рукой, учитель странный В пчелиный вышел коридор. В луче широком пыль клубится, Горит чернильное пятно, — Двойное солнце Аустерлица Трубя врывается в окно. И, потрясая все основы, Уже на лестнице, сплеча, Гимнасты отразить готовы Полет враждебного мяча. Так, от удара до удара Разнообразя стиль игры, Они волчок земного шара Вгоняют в новые миры. 9
Им взрослой помощи не надо, Их философия проста, — Романтик всюду ищет яда, Быть может, для чужого рта. Они без умолку горланят, Урезав наспех полчаса, И крепко слух ученый ранят Нестройные их голоса. Но пенью варварскому рада, Еще по-юному резва, Богиня песенного лада Подсказывает им слова. И большелобые поэты Запоминают про запас Ее татарские приметы, Смягченные сияньем глаз. 10
Проходит мальчик шаловливый По беспокойному двору, С улыбкой хитрой и счастливой Он предлагает мне игру. Он теребит мой ранец тесный, Нетерпеливо шарит в нем И вынимает мир чудесный, Омытый светом и дождем. Рисунок памяти прилежной, Эскиз цветным карандашом, — В зеленой мгле левобережной Штрихами обновленный дом — А мимо дома трактор шагом Пыхтит, топорщится жуком, И кто-то машет пестрым флагом Иль красным девичьим платком — 11
Старинной дружбой, дружбой верной Моя душа озарена, Той первобытной иль пещерной, Иль проникающей до дна. И, наблюдая глаз лукавый, Я оживляю без труда Ушиба знак на брови правой, Приставший в драке навсегда. И, завихрясь воронкой черной, Летит мой европейский сон Вдоль бывшей площади Соборной, Открытой с четырех сторон. Одна воздушная граница Вдали наметила черту, Чтоб сердцу можно было биться И в глубину и в высоту. 12
Над Белой Церковью блистает Почти незаходящий день, Едва заметно вырастает Садов отчетливая тень. Но все деревья стали шире, На старой Гетманской весна, — Как небо изменилось в мире, — Всё — высота и глубина. Лишь знойный трепет над полями, Лишь облачная простыня, — Теперь бы тронуть шенкелями Разгоряченного коня. Играя голосом и плетью, Под трель малиновую шпор Навстречу новому столетью Помчаться вдруг во весь опор! Поделиться с друзьями: