Чтение онлайн

– Я уверен, что и то, и другое - правда.
– Голос его отца звучал мягко.
– Но я ничего не могу поделать.

– Ты работаешь на мэра. Начальник полиции работает на него. Может быть, если бы ты поговорил с ним - просто попросил его выслушать версию Грея...

Но его отец уже качал головой.

– Я работаю в мэрии, но мы не друзья, Эйвери. Честно говоря, этот человек может даже не знать моего имени.

Это удивило Эйвери. Он всегда считал, что они в какой-то степени приятели.

– Наша система правосудия, возможно, основана на принципе «невиновен, пока вина не доказана», - продолжил его отец.
– Но общественное мнение, это совсем другое дело. Грея судили и вынесли приговор. Единственное, что он может сделать, это дождаться своего наказания.

– Это так несправедливо.
– Это был детский ответ, но от этого он не становился менее правдивым.
– Он всего лишь выполнял свою работу. Если бы он помешал этому человеку войти, его бы признали виновным в этом. Если бы он арестовал его без причины, его бы преследовали за это. Половина того, что они говорят - откровенная ложь, а остальное - намеки и предположения. Эти люди...
– Эйвери пришлось вытереть выступившие от злости слезы.
– Они нападают на него за вещи, которые вообще не имеют никакого отношения к его работе. Личные вещи. Вещи, которые они обычно защищают! То, что они обычно считают хорошим, может быть, нетрадиционным, но не плохим, и теперь они используют это как предлог, чтобы распять его.

Он замолчал, покраснев. Он думал о хлыстах, эротических фотографиях и позорном столбе. То, о чем, как он внезапно понял, теперь знал и его отец.

Эйвери облизал губы, чувствуя себя неловко по совершенно новым причинам.

– Ты же не собираешься спрашивать о...
– Его щеки вспыхнули.
– Об этих вещах в его доме? Ты, должно быть, видел фотографии.

Теперь настала очередь его отца покраснеть. Он уставился на свои сцепленные руки.

– Ты уже взрослый, Эйвери. Я уверен, что мы с твоей мамой тоже занимались в спальне вещами, о которых ты предпочел бы не слышать.

Того, что его сексуальную жизнь сравнивали с сексуальной жизнью его родителей, было достаточно, чтобы заставить Эйвери поежиться на стуле. В прошлом это могло бы унизить его. Сейчас? Что ж, это было неловко, тут уж ничего не поделаешь. Но его отец был прав. Они оба были взрослыми людьми.

– Я знаю, как, вероятно, это выглядит, - сказал Эйвери, - но он хороший человек. Он не... ненормальный, не склонный к насилию, и ничего из того, что они говорят.

– Я уверен, что это правда, отчасти потому, что я знаю Кармен, а отчасти потому, что я уверен, что ты никогда не позволил бы мужчине по-настоящему оскорбить тебя.

Эйвери кивнул. Его щеки все еще горели от смущения. Он никогда не собирался говорить о своей сексуальной жизни с отцом. Судя по выражению лица отца, ему так же, как и Эйвери, хотелось сменить тему.

– В любом случае, - сказал его отец, проводя рукой по своим редеющим волосам.

– Да.

На мгновение они замолчали, словно ожидая, когда облако закроет солнце, прежде чем продолжить путь.

Наконец, Эйвери попытался снова.

– Ты действительно ничего не можешь для него сделать?

– Никто ничего не может сделать, сынок.
– Эйвери осекся, и отец поспешил успокоить его.
– Я знаю, сейчас все кажется плохим, но это ненадолго. Такие вещи иногда случаются. Завтра, или на следующей неделе, или в следующем месяце произойдет что-то еще, и Грей станет вчерашней новостью. Как только это произойдет, вы оба сможете продолжать жить своей жизнью. А пока...
– Он поднял руки в жесте безнадежности.
– Я думаю, надо просто переждать бурю.

Эйвери вздохнул. Ему было неприятно признавать это, но его отец был прав.

– Мне не следовало приходить, - сказал Эйвери, чувствуя себя побежденным.
– Я подумал, что если кто-то и может помочь, то это ты.

– Ты веришь в меня больше, чем я заслуживаю, Эйвз.

Прозвище и мягкость, с которой оно было произнесено, заставили Эйвери замолчать.

– Кроме того, - продолжил его отец, - защищать кого-то другого никогда не бывает пустой тратой времени.

Эйвери кивнул, не зная, что сказать.

Его отец неловко откашлялся.

– Кстати, твоя мать заступалась за тебя.

– Что ты имеешь в виду?

Отец пристально смотрел на него, почти изучая.

– Ты сильно изменился за последние несколько месяцев. Я не знаю, то ли это из-за общественных работ, то ли из-за встречи с Греем, то ли это был просто вопрос времени, но ты уже не тот человек, каким был, когда я тебя выгнал.

Эйвери кивнул.

– Я знаю. И я думаю, что все это было из-за всего этого.
– Все это, плюс наказание Грея. Возможно, потеря телефона на короткое время стала главной причиной.

И то, что он нашел пианино.

– Твоя мама говорит, что я должен пойти в этот пивной бар и послушать, как ты играешь. Она говорит, что если бы я это сделал...
– Он поморщился.
– Она говорит, что я бы гордился тем, что ты сделал.

Щеки Эйвери снова вспыхнули, на этот раз от стыда.

– Сомневаюсь в этом.

Его отец не ответил. Когда Эйвери, наконец, рискнул взглянуть в его сторону, он обнаружил, что отец наблюдает за ним, нахмурив лоб и с тревогой в глазах.

– Неужели так трудно поверить, что я мог бы гордиться тобой?

Это был честный вопрос. Вопрос, который грозил задеть Эйвери за живое. За ним скрывалось слишком много глубоких ран.

– Ты никогда не хотел, чтобы я стал музыкантом.

– Это правда. Не хотел. Музыканты склонны к депрессии и злоупотреблению психоактивными веществами. У них высокий уровень самоубийств. В этой борьбе за успех и за то, чтобы оставаться актуальными, есть что-то такое, что вызывает всевозможные проблемы.

Эйвери кивнул.

– Возможно. Но я не такой музыкант. Я не пытаюсь стать рок-звездой или кем-то в этом роде. Я просто… Я люблю играть на пианино. И я люблю музыку.

Его отец вздохнул. Снаружи ветер завывал в голых деревьях, неся угрозы, которые никто не потрудился бы привести в исполнение.

– Возможно, я был несправедлив. Я никогда этого не хотел. Уверен, ты думаешь, что я был жесток или неразумен…

– На самом деле, не жесток.

Отец слабо улыбнулся ему.

– Может быть, я не так сильно верил в тебя, как следовало бы.

Эйвери застыл на месте, ошеломленный этим признанием.

– Эта музыкальная терапия, - продолжал его отец, не замечая, как его простое признание потрясло мир Эйвери.
– Ты все еще хочешь этим заниматься?