Чтение онлайн

Я многозначительно смотрю на него, давая понять, что спор окончен.

— Спасибо, Джоз, — он мягко улыбается. — Пойду, пожалуй, пристрою это, — похлопывает по сумке. — Комната та же?

Я киваю.

— Та же.

— Скоро вернусь, соседка, — он подмигивает и уходит так буднично, словно бывал здесь уже сотни раз. Как будто так и надо, как будто к этому привык.

Когда Дэниел возвращается, я прячу стикер за пояс шорт и беру приборы.

— Как насчет ужина на улице? — он забирает у меня контейнер, ставит свой на предплечье, как официант, и второй рукой берет стаканы с водой.

— Похоже, выбора у меня нет, — я тянусь помочь, но Дэниел не позволяет. — Я могу взять.

— Знаю, но я справлюсь, — я открываю дверь и веду нас к столу.

— Что ты пытаешься сделать? Произвести впечатление? — пока он раскладывает еду, я сажусь.

— А получилось? Ты впечатлена?

— Может, чуть-чуть, — я делаю вид, что это пустяк, и отправляю в рот брюссельскую капусту. Тихо стону от наслаждения сладковато-острым вкусом. — Надо бы отправить твоей маме благодарственную открытку. Она проделала с тобой отличную работу. Это невероятно вкусно.

Он усмехается.

— Это же просто капуста.

— Восхитительная капуста. Это моя...

— ...любимая.

Я хмурюсь.

— Откуда ты знаешь?

Самодовольная улыбка расплывается на его лице.

— Ну, в том интервью ты сказала, что это любимая еда после тренировок. Что могла бы питаться только ею, так что... — он прочищает горло. — Если решишься, будь готова, — отрезает кусочек лосося, и я, не в силах оторваться, слежу, как он подносит вилку к губам и как по горлу проходит тихий удовлетворенный звук.

Я бы пошутила про сталкеринг, но не могу. Никогда... никто и никогда... не могу поверить... не знаю, что и думать. Только чувствую... накатывающую волну эмоций.

— К чему быть готовой? — отведя взгляд, я пью воду, пытаюсь переключиться с его губ и этого звука на шум океана за окнами и на то, как тепло сегодня ночью.

— Она добавит тебя в друзья в Фейсбуке. Покажет все мои детские фото. Потом начнет ненавязчиво выспрашивать, пока на самом деле будет планировать нашу свадьбу и придумывать сценарии будущего с нашими несуществующими детьми и да, она просто нечто. Если думаешь, что я надоедливый, просто подожди, пока встретишь мою маму.

— Я не думаю, что ты надоедливый. Настойчивый, пока не добьешься своего, самоуверенный, но не надоедливый.

— Забыла «сексуальный», — добавляет он.

Я фыркаю.

— Волноваться не о чем, потому что если твоя мама когда-нибудь меня встретит, она посоветует бежать.

Он внимательно изучает меня, впитывает каждое слово, потом медленно скользит по мне взглядом сверху вниз.

Я нахмуриваюсь.

— Почему ты так смотришь?

— Потому что ты бы ей понравилась, — отвечает он так уверенно, что по спине пробегает дрожь.

— Да ну? — я набиваю рот едой, потому что не знаю, что сказать, и утыкаюсь взглядом в тарелку. Господи, этот лосось божественен.

— Ага, — я чувствую его взгляд и, наконец сдавшись, поднимаю глаза. Он все еще смотрит. — Ты бы ей очень понравилась. Если встретишь ее, просто будь готова.

Я киваю, позволяя тишине опуститься между нами.

— Надеюсь, я не прозвучал... Знаешь что, лучше я замолчу, — он зачерпывает еще один кусочек, и мои глаза предательски следят за тем, как вилка скользит в его рот и выскальзывает оттуда.

— Говори, — я мягко бью его ногой под столом.

Он сглатывает.

— Это не мое дело, и не знаю, почему вообще подумал спросить, но...

— Дэниел, просто спроси.

— Ты хочешь выйти замуж и завести детей?

Мое сердце замирает, пальцы сильнее сжимают вилку. Со мной явно что-то не так, если один только вопрос запускает в голове целые сценарии. Он же не предлагает. Просто спрашивает.

— Я никогда об этом не думала. Мама всегда говорила, что мужчины бесполезны, нужны только для того, чтобы сделать тебя беременной и бросить, — отвечаю я, уставившись на бассейн. — Она сказала, что так с ней и произошло, когда мне было восемь. Я совершила ошибку, спросив об отце, и... в общем, после этого никогда не хотела и не думала об этом.

— Мне жаль, — искренне говорит он.

— Все нормально, — я пожимаю плечами. — Мамы и так почти не было рядом, она всегда была занята плаванием и всем остальным.

— Знаешь, если захочешь поговорить о ней, я рядом.

Краем глаза вижу, как он тянется к моей руке. Пальцы чуть шевелятся, прежде чем сжаться в кулак и остаться лежать рядом.

— Знаю, — это все, что я могу выжать из себя, потому что, несмотря на то что обоих не было в моей жизни так, как хотелось бы, моя жизнь не была плохой. Я, может, и росла с нянями, но они заботились обо мне. Да и большую часть жизни проводила на соревнованиях и тренировках.

Но замечала ли их отсутствие? Постоянно.

— А ты хочешь жениться и завести детей? — спрашиваю я.

— Я уж думал, не спросишь, — его губы растягиваются в надменной ухмылке. — Но слушай, я всеми руками за то, чтобы женщины брали инициативу. Я за равенство и все такое, но если кто и будет делать предложение, то точно я.

— Ты правда готов провести со мной всю жизнь? — не знаю, почему поддерживаю эту игру, но все же.

— Да, — его костяшки слегка касаются моих.

Щеки пылают.

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Я уверен, что именно в этом и нуждаюсь, — отвечает он мгновенно, без малейшей паузы.

Нужно позвонить в 911. У меня точно галлюцинации.

— А дети?

— Столько, сколько захочешь ты, — парирует он так же быстро.

— Я была единственным ребенком, и мне это не особо нравилось, так что... — я притворяюсь, что размышляю, хотя это дается легко, пока в голове мелькают образы. — Двое или четверо. Я не люблю нечетные числа.

Он барабанит пальцами по столу, наклоняет голову набок, будто серьезно обдумывая это.

— Четверо звучит неплохо. Как думаешь, лучше одногодки или с небольшой разницей?

Я не удерживаюсь и хихикаю. Господи, я правда сейчас хихикнула? Я схожу с ума.

— Это зависит... ты слышал про «ужасных двухлеток»? Представь новорожденного, годовалого, двухлетку и трехлетку. Уверена, это небезопасно. Так что, может, с перерывами? Нам все-таки понадобится время, чтобы отсыпаться.

— Не думаю, что мы будем много спать, — я предельно ясно слышу намек. И, хотя не должна, тут же представляю это – его и меня.