Чтение онлайн

Отставной военный, сунув руки в карманы куртки, покачался с пятки на мысок и, глядя в сторону, завёл:

— Послушай, Лёх, а ты не допускаешь такого варианта… Эта подруга говорит твоей жене: «Задолбал уж этот пьяница — солдафон!» А твоя: «Да мой тоже — вроде и нормальный, а денег с ним ни фига нет». — «Да? А меня бы он устроил!» — И Гриша

обернулся ко мне.

— Значит, Григорий Викторович, вы хотите, чтобы я танцы бросил? — Его участие вызывало уважение. Так что уж пришлось задать этот вопрос — опять для проформы («Фиг дождётесь!»).

— Я хочу, — Гриша впервые за всё время вдруг положил мне руку на плечо, — чтобы у тебя в семье всё было хорошо. Так что завязывай с какими-то там жены подругами!..

Вы очень вовремя вспомнили о моей семье, Григорий Викторович!

Хотя спрос с Вас здесь был невелик…

В считанные минуты управившись с работой («ломать — не строить!»), я ушёл по-английски. Не попрощавшись (Гриша спустился в подвал, где ещё шла работа), не обернувшись ни на вертящийся флюгер, ни на дивный дом. Хозяин которого сказал

незадолго до окончания: «Мы никогда не забудем, что ты для нас сделал. И если тебе вдруг понадобится работа…»

Я невольно прибавил шаг.

* * *

На этом особняке крутились только двое — я и флюгер.

Однажды флюгер сняли — перекосился и заклинил: не выдержал, железный!

— А кто хозяин-то? — в первый же день первым делом поинтересовался я у отделочника Славы, помогавшего, вместе со своим напарником Олегом, разгружать мне камень с бортовой машины.

— Олигарх, — пожал плечами Слава, — местный.

Почему-то Слава расположил к себе безоговорочно и сразу. Чего никак нельзя было сказать о напарнике его — Олежке. Долговязом и худом. С колючим взглядом мутных глаз.

— Кто-то плевался — загружал, мы плюёмся — разгружаем: жизнь один большой затяжной плевок!

Глубокая мысль!

— Слушай, — в сторонке поинтересовался я у Славы, — а друг твой, случаем, в местах, э-э, не столь отдалённых не пребывал?

Слава невнятно пожал плечами:

— Ну, о таких вещах, наверное, надо у него самого спрашивать.

И, должно быть из желания поскорее перевести беседу в другое, более весёлое русло, поведал залихватскую историю про здешнего краснодеревщика — красавчика! — Иннокентия, взявшего у хозяина аванс на материалы и предоплату за работу, да внезапно и пропавшего — как в воду, парниша, канул. И мобильник отключил. Объявился лишь через пару недель, в результате оперативно-розыскных — частного сыска — мероприятий, телефонным звонком Михаилу Александровичу — начальнику

охраны: «Миша! А чего это за пацаны тут?.. Миша, ты им скажи, что всё будет нормально!» — «Ну, родной, мы тебе звонили, звонили: номер не отвечает, работа стоит. Так что я теперь уж ничего им сказать не могу! Ты сам там как-нибудь разруливай, сам договаривайся теперь!»

Появился Кеша через пару дней, с синяками под обоими глазами, и на работу очень жадный.

Красавец!

Впрочем, являлся, по роду деятельности, Иннокентий на доме нечасто — наездами. Из постоянных работников, кроме Славы и Олега, были неразлучные Лёша-с-Витей (или Витя-с-Лёшей). Все они работали под началом Альвидаса, который был здесь и дизайнером, и прорабом, и генподрядчиком, и — самое главное — редкостным, ко всему, прощелыгой.

Костя, единодушно за глаза прозванный «мент», появился чуть позже. Альвидасу на горе…

* * *

А наше барбекю поднималось уже очагом, где скоро должен был вспыхнуть огонь («Вот уже, Светлана, вот!..»). Жёлтым огнеупорным кирпичом оно выходило на задуманную мной арку «а ля Гауди Антонио» — чистый эксклюзив. Которую подглядел в книге фотографий работ великого мастера и из-за которой, главным образом, это дорогущее для семейного нашего бюджета издание и приобрёл. С ведома, ясно, Татьяны: «Конечно, покупай — ты что?!» И уже тогда вознамерился я твёрдо формы арочные эти на каком-то барбекю-мангале повторить. Тем более, жёлтый огнеупорный кирпич здорово походил на тот, с картинки, песчаник.

Жертву вот только никак не мог найти.

Саша между тем подгонял — всё: в море он не сегодня — завтра уходил. Но Светлана

Зоркая, увидав уже, что получается, нынче встала на мою сторону:

— Не торопи любовь — ещё наплачешься!

Воистину!

* * *

— Сегодня Нахимов навстречу идёт: глаза — как локаторы. «Господи, Люба! Нахимов опять что-то?» — «Нет — Алексей!.. Он за меня за месяц занятий заплатил». — «Но это нормально — он же кавалер». — Я чего-то тобой, прямо, так загордилась! «Но ведь тысяча рублей — я бы Нахимову, если бы он ещё и за особу — ничего себе! — заплатил, глаза выцарапала! Давай, я тебе отдам?» — «С дуба, что ли, рухнула?» — Сообщив всё это, Татьяна серьёзно и раздумчиво кивнула в сторону Семёна. — Ты вот его, главное, этому научи!

* * *

— Так, сегодня — четверг, сегодня — стандарт, — прохаживаясь после разминки, потирал руки Артём, — возвращаемся к медленному вальсу. Вспомним то, что изучили на первом занятии — маленький квадрат, потом изучим квадрат с поворотом, соединим, и пройдём в парах.

Всего-то! Секундное малодушие ретироваться задом было подавлено почти моментально — я теперь другой! И яркий свет ламп брызгами шампанского уже покалывал всю мою сущность — вальс, как-никак!

— Ну, давайте уже начнём. С маленького квадрата начинаем, стопы в шестой позиции…

Любаша была рядом — по правую руку в заднем, опять, ряду.

— Раз-два-три!.. Раз-два-три! Стопы шлифуют паркет!

Сегодня она была в лазоревой, очень шедшей ей кофточке, подвёрнутых снизу джинсах и простеньких своих туфлях на низком каблуке. И волосы забраны в хвост…

— Раз-два-три!.. Приседаем, и выпрямляемся!.. Спуск — подъём!.. Чувствуете волны?

Я старательно тянулся в первом шаге с правой ноги, как положено — каблуком вперёд (вернее, пяткой летних польских плетёнок на сплошной, низкой подошве), чуть покачиваясь иной раз от налетающей сбоку шальной волны, но без критического

нынче крена. Чисто даже порой получалось!

— Хорошо! — хлопнул в ладоши Артём. — Теперь повороты. Тот же счёт, и те же три шага. Только первый шаг — правой! — мы идём, поворачиваясь при этом на девяносто градусов… Вот так. Раз! Левой шагаем, как в малом квадрате — два, и правую ногу приставляем точно так же — три!.. Теперь назад: левая нога, шагая назад, совершает поворот в движении на девяносто градусов, правой — в сторону, левую — приставляем… Таким образом, мы должны повернуться и посмотреть на все четыре стороны