Чтение онлайн

…А Плуто я тогда привёз обратно. Не продал его негру в Дакаре, высмотревшему игрушку в иллюминатор и с ходу совавшему мне пять долларов — немалые, для бедолаги, деньги. За которые, верно, планировал он выручить все имеющиеся на

борту балберы и половину невода — в придачу.

* * *

Суббота ещё только собирала свинцовую хмарь на небе, а я уже разложил свой инструмент, подсоединил к электричеству турбинку и станок и завёл ведро свежего раствора. И в тот самый момент, когда, воспрянув на работу духом и засучив

рукава, готов я был начать труды великие, телефон на столе беседки, как младенец в кроватке, дал о себе знать призывным писком. Подхватив дитятю, я глазам не поверил: «Гриша! Да неужели!..»

— Значит, Алексей, деньги я на тебя у шефа взял… Да, у нас получилось двадцать шесть тысяч к выплате… Нет, всё точно, я пересчитал два раза… Да ладно, брось! Просто я тут заморочился маленько с делами своими… В общем, подъезжай в город, встретимся, где тебе удобно.

В том, что Небо Гаврилу не оставит, блаженный верил всегда (ясно при этом осознавая, что грехов за ним — уйма). Да ведь и больше на чью-то помощь там, на Ушакова, надеяться было нечего — как и верить там в кого и кому-нибудь. И когда пришлый вдруг Фома неверующий — новый строитель — обозрев камень вокруг и под ногами,

спрашивал: «И это всё ты один сделал?» — признаваться приходилось чистосердечно: «Нет — с Небом: оно моей рукой вело… Разве одному человеку такое сделать под силу?»

И то правда!

* * *

На бегу к автобусной остановке я на радостях набрал Славу: пусть порадуется за дружбана! Да и вину тем самым заочно загладить: напрасно на Гришу грешили!

Вот только такой исступлённой проповеди в ответ я никак не ожидал!

— …Если ты считаешь, что Вадим — чмо, и не надо к нему ехать, трубу поднимать, а твои олигархи, которые о тебя три года ноги вытирали, тебе дороже! — Психуя, Слава задохнулся праведным гневом. — Нет, мы можем остаться друзьями, встретиться, который раз, чаю попить, поговорить. Но работать вместе уже не будем, и дел никаких…

Да никто, в общем, и не напрашивался. Поделился, называется, с товарищем радостью!

И сколько можно, Гаврила, талдычить тебе выстраданную там истину: всё, что с Ушакова, — за борт! Рубить совсем концы! Выжечь из памяти калёным железом! Не будет тебе оттуда ничего хорошего…

Но Слава оставался единственным светлым пятном в ушаковской эпопее (опупеи, вернее было бы сказать). Не могло же быть там всё крысино- серым!

Когда заполненный по случаю субботы автобус прикатил в город, я набрал Гришу.

— Так подъезжай на дом, я здесь…

Это называется: «Встретимся, где хочешь»! Что ж — чисто по-ушаковски.

— А заодно и глянешь сразу — тут шеф по мелочи чего-то придумал.

Понятно!..

Нет, я не дал сгуститься над собой чёрным тучам сомнений: позвонил бы Гриша, не придумай шеф чего-нибудь, не позвонил бы?.. Позвонил — и точка!

«Мерседес» Гриши стоял у ворот. Машина была, конечно, шефа — Гриша на ней лишь ездил. Когда каких-нибудь несколько дней не ходил пешком — и такое случалось. Хозяин, бывало, в воспитательных целях, отлучал без меры употребившего накануне сотрудника от руля: «Так, Гриша! Ещё раз, и… И это будетв последний раз».

Сердечно Гаврила «поздоровкался» (деньги же получить было надо!), зашёл-таки, без всякой, ясно, охоты, но и безбоязненно абсолютно, за Гришей в ограду — объём доп-работ глянуть.

— О, привет! — пробегая, совал руку новый электрик Санька. — Слушай, ты как строитель пирамид тут: пожизненно! На них рождались, на них же и умирали.

Беги, давай, пока не догнал!

— Талантливый, как чёрт! — кивнул ему вслед Гриша. И тотчас спохватился: — Но ему об этом говорить не надо!

Ясное дело — а то ещё на копейку лишнюю за то обозначится!

По мелочёвке надо было мне здесь ещё появиться. На входном столбе кнопку звонка подразобрать (в третий раз уже на этом месте), и когда красивенькую медную, по хозяйскому заказу, коробочку на неё насадят, заново камешком обрамить — раз! Пару метров голого бетона перед забором, за туями, залепить мазнёй высокохудожественной — как бордюр — здешний — два. И камешек один, что у сторожки отлетел (да, «венецианщики» — Костик с Олежкой, наверняка, специально наступили) — три.

«Раз- два-три!.. Раз-два-три!»

— Только так, Гриша! Сделаю я это по ходу следующей недели — набегами. С утра, скорее всего, смогу по часу- другому выкраивать: в другом месте я теперь работаю.

На том и договорились. После расчёта с Гришей в машине, под мою роспись в его блокноте — как водилось.

Дальше всё пошло, да нет — понеслось, как несётся всё, когда в пустом кармане завелись, наконец, деньги. Уж какие- никакие. Совсем не те, конечно, с которыми должен бы был я отсюда, по истечении трёх с половиной лет работы, уйти. Но нет худа без добра — авансами я выбирал почти всё, по факту причитающееся, пропуская мимо ушей увещевания Гриши: «Я хочу, чтобы ты ушёл с деньгами!» Копить большую сумму здесь было рискованно. Был куплен зонт — наконец! — с крепкими спицами и солидной, увесистой ручкой. Розы Татьяне и даже тёще: подхалим! Но ведь и её сегодня был день (Мария Семёновна тоже была завучем общеобразовательной школы — правда, другой). И, нако-

нец, забежал в отделение «Сбербанка» под самым домом.

— Как и обещал, Светлана Николаевна, теперь я буду только класть на счёт — ничего обратно мне не давайте! Светлан, сконвертируйте тогда сразу эти десять тысяч в евро — на валютный, вот этот, счёт.

Молоденькая кассир улыбалась через защитное стекло хорошо знакомому вкладчику.

— Ой, как здорово! — шурша купюрами на кухне, радовалась Татьяна. — Слушай, ты Любаше тоже цветы обязательно подари, ладно?